Перейти к основному содержанию
Включайся в группу ЗОВ в Facebook Включайся в группу ЗОВ В Контакте Включайся в группу ЗОВ в Одноклассниках Подпишись на видеоканал важных новостей ЗОВ на Youtube

Свидетели обвинения плохо понимали, что случилось

С 1 октября 2019 по 24 января 2020 года ход второй части дела ИГПР «ЗОВ» (Тверской суд, судья Елена Булгакова, зал 440) понемногу заполнялся выступлениями свидетелей обвинения. Заполнялся, заполнялся, да так и не заполнился: и до трети запланированного не дотянул.

Обвинение, напомню, обвиняло и продолжает – в лице помошника прокурора ЦАО А. Максименко – обвинять меня в участии в экстремистской организации (ст. 282.2, ч. 2 УК РФ). В точности как было в первой части «дела Мухина»: без сколь-нибудь внятных разъяснений, в какой именно из экстремистских организаций, запрещённых на территории РФ (и потому включённых в реестр таковых).

И тоже, как в первой части дела – ещё меньше конкретики в вопросе, в чём состоял «экстремизм» подсудимого. Какую такую ненависть он (я) разжигал, к чему незаконно-неконституционному призывал, тем более организовывал таковое, и т.д. и т.п.

Собственно говоря, за четыре месяца из двадцати двух заявленных свидетелей обвинения допрошены в суде были аж шесть, после чего обвинение решило, что хватит, сойдёт и так…

Что не удивительно: из этих шести лишь двое – Юрий Нехорошев и сам Юрий Мухин (их допрашивали 8 ноября) обо мне что-то знали. Трое из оставшихся не знали ровно ничего не только обо мне (даже о самом моём существовании), но и о чём-либо связанном с аббревиатурой «ИГПР «ЗОВ».

Если они и пересекались с кем-то их осуждённых в «итоге» первой части «дела», то исключительно по коммерческим обстоятельствам (изготовление флагов, растяжек, агитрекламных материалов) – в тему не вникая, как говорится, от-слова-совсем, имея дело только с заказчиками, которых знали только по именам. Либо почти не вникая, а надеясь получить автограф на книге Юрия Мухина.

Один, впрочем, свидетель обвинения – Александр Девятов – безукоризненно хорошо знал тему, что и показал по судебной видеотрансляции из Красноярска. Он подтвердил, что ИГПР «ЗОВ» – не некая «организация», а просто деятельность в строжайшем соответствии с требованиями ФКЗ «О референдуме».

А на вопрос, кто был идейным вдохновителем ИГПР «ЗОВ», этот свидетель гордо ответил:

Можно считать, что я! Я заказчик референдума.

Про своё же отношение к АВН – так:

Я из неё не выходил, я в ней состою.

5+, как говорится, но обо мне и этот свидетель услыхал в первый раз.

Оставшийся массив свидетелей обвинения вряд ли увеличил бы процент знающих хоть что-то.

Юрий Мухин на вопросы обвинителя сказал, что со мной знаком, отношения рабочие, знаком ещё со времён АВН как с поэтом и публицистом.

Сказал, что мы были под защитой закона, конкретно – статьи 141 УК РФ, а Центризбирком против нашей деятельности возражений не имел.

Сказал, что организации не было, а каждый делал то, что получалось. Так, я после его, Юрия Мухина, Александра Соколова, Кирилла Барабаша и Валерия Парфёнова, ареста, собирал деньги на юридическую помощь.

«За неуплату членских взносов» и т.п. вещи никого не выгоняли и выгнать не могли, так как организации не было. По этой же причине не назначали митингов. По этой же причине не было и «структуры», не было «устава и порядков»: Инициативная группа по проведению референдума «За ответственную власть» создавалась так, как того требует ФКЗ «О референдуме».

АВН, по словам Юрия Мухина, не только была организацией, но и не исключала, что сохранится после референдума. После запрещения АВН решили встать под защиту закона – закона о референдуме – и организовать сразу референдум, дабы новую организацию не запретили бы так же, как запретили АВН.

…Проскользнувшее в речи свидетеля слово «маразм» в адрес такого «правосудия» почему-то резко возмутило судью Булгакову как «нелитературное». (Даром что в наше время найти слово в точном смысле нелитературное вообще вряд ли возможно.)

Свидетель обвинения Юрий Нехорошев подтвердил, что идея введения прямой ответственности власти перед народом осуждена не была, поэтому решили привести идею в строгом соответствии с законом о референдуме. Назвали себя строго по закону, но дело было в стадии оформления, до создания организации дело не дошло.

В общем, организацию не переименовывали, а организовали дело заново. Закрытости не было – собрания транслировались в интернет. Роль десятников была информационно-передаточной, а не командной; сотников не было и требовалось.

А последний из свидетелей обвинения, которого удалось допросить, предприниматель Валерий Кулаков, ничего не зная ни обо мне, ни об ИГПР «ЗОВ», ни тем более об АВН (свидетельств чьей бы то ни было «преступной деятельности», разумеется, тем паче оказалось нулижды нуль) – неожиданно рассказал, как попал, что называется, под раздачу после того, как его предприятие ООО «Кулпринт» попало под обыск с реквизициями ещё в марте 2016 года. По первой части дела ИГПР «ЗОВ», вместо со мной и ещё многими.

Попал под раздачу свидетель Кулаков не сразу, а не так уж задолго до этого визита в Тверской суд. В свои «права» вступили недобросовестные, как (мягко) говорится, конкуренты по малому и среднему бизнесу. В отличие от следователей, прокуроров и (никем не избранных, что неконституционно) судей договорившиеся аж до «терроризма»:

...Да, кстати: никаких ну очень тайно-секретных свидетелей у обвинения на этот раз не обнаружилось всё от того же слова совсем.

С 7 февраля (Тверской суд, зал 440) начались выступления свидетелей защиты. Ведёт защиту адвокат Алексей Чернышёв.

Ждите новостей по теме – скорей всего, больше и интересней. Увидеть и услышать вживую – не возбраняется, (со)граждане и товарищи.

Вячеслав Горбатый

Комментарии