Перейти к основному содержанию
Включайся в группу ЗОВ в Facebook Включайся в группу ЗОВ В Контакте Включайся в группу ЗОВ в Одноклассниках Подпишись на видеоканал важных новостей ЗОВ на Youtube

Об АВН, МОД ЗОВ и ИГПР ЗОВ как трёх БОЛЬШИХ разницах

12 февраля 2020 года, Тверской суд, дело ИГПР «ЗОВ», продолжение. Допрашивались свидетели защиты.

Отвечая на вопросы защитника Алексея Чернышёва, представительницы обвинения Ольги Григоровой и мои, Кирилл Барабаш для начала определил отношения с подсудимым, т.е. со мной, Вячеславом Горбатым, так:

Мы солидарны, как все политические узники.

Об АВН и ИГПР «ЗОВ» сказал что наслышан об этих организациях очень сильно. И что как одна, так и другая организация – 

видимо, стали поперёк горлу нынешнему режиму и поэтому ощутили резкие преследования. Как старшие товарищи из АВН преследовались, так и Инициативная группа «За ответственную власть».

АВН, продолжил он, была запрещена гражданским судом, неправосудным образом.

Что АВН после того, как в силу вступило решение о её запрете, продолжила деятельность – Кирилл Барабаш отрицает.

Деятельность была прекращена общим решением участников – при этом спрашивали каждого участника, готов ли он продолжать своё участие в АВН или выбирает её роспуск. Это добавляло весомости окончательному общему решению, так как было два взаимоисключающих варианта.

ИГПР «ЗОВ» же строго соответствовала формату закона об общероссийском референдуме. ИГПР «ЗОВ» выросла из Межрегионального общественного движения «За ответственную власть». О чём были и объяаления в прессе.

Кирилл Барабаш, по его словам, состоит в ИГПР «ЗОВ».

На вопрос о программных документах ИГПР «ЗОВ» повторил, что действовали строго по закону о референдуме и поэтому каких-то учредительных документов там априори быть не могло.

Основным программным документом можно было считать сам вопрос, который собирались поставить на референдум. Но и он должен был – как того требует закон – стать окончательно известным после того, как пройдут собрания в большинстве регионов страны.

Так что до тех пор никаких уставных документов в ИГПР «ЗОВ» не было.

Воплотить их в жизнь мешают как прямые политические преследования, так и крайняя затруднённость проведения референдума по действующим ныне нормам. Вероятность его проведения появляется не раньше, чем по всей стране будет собрано не менее пятидесяти тысяч активных сторонников.

Сейчас, по оценке Кирилла Барабаша, возможности создать региональную подгруппу нет даже в Москве и Московской области региональную подгруппу: многие сторонники были элементарно напуганы политическими преследованиями ИГПР «ЗОВ».

Согласно этой лживой версии нас неправосудно и осудили –

так оценил Кирилл Барабаш тезис, что АВН и ИГПР «ЗОВ» тождественны.

Тут и та разница, что ИГПР «ЗОВ» действовала по закону о референдуме. В отличие от каких-либо других объединений, не только АВН, которые упоминались на процессе ИГПР «ЗОВ» и которые действовали по закону об общественных организациях.

В деятельности ИГПР «ЗОВ» я, по словам Кирилла Барабаша,

участвовал как творческая натура. Вячеслав Юрьевич – поэт, и я знаком с его стихами, где политическая ситуация в стране как бы поэтически отражена. За что ему спасибо большое!

Сверх того, я помогал, по словам Кирилла Барабаша, как человек неравнодушный – неравнодушному, не только в ИГПР «ЗОВ, но и вообще в среде политически активных людей столицы.

На вопрос защитника, обращался ли в связи с проведением референдума свидетель и другие участники ИГПР «ЗОВ» в уполномоченные государством органы – Кирилл Барабаш ответил, что самым высоким было письмо, которое он вместе с Вячеславом Легоньковым и Валерием Парфёновым направил в Центральную избирательную комиссию.

Ответ был: всё в порядке у вас с вашим референдумом, продолжайте работу, когда будете подавать заявку в ЦИК, рассмотрим ваш вопрос и всё остальное.

Опасения, что из-за преследования АВН ЦИК может ответить нам отрицательно, не подтвердились. Но, как оказалось, прекращением всех референдумов занимается не ЦИК, а «суды». Дальше дело пришлось иметь с ними.

На вопрос защитника о сборе денежных средств Кирилл Барабаш ответил, что знает про пожертвования. Помнит, как один раз я переводил его супруге средства на оплату услуг адвокатов, хотя время и сумму назвать не может.

Были и сборы средств на осуществления конкретных актов участия в политической жизни. Но обязательств по взносам не было: кого дело интересует тот и старается его обеспечить. Делократический подход: обязаловка ему противоречит.

Каких-либо претензий к деятельности ИГПР «ЗОВ» как к организации до начала судебного преследования её «организаторов» в июле 2015 года  не было. Никаких предупреждений от каких бы то ни было служб.

Также Кириллу Барабашу не известно, что в настоящее время ИГПР «ЗОВ» признана экстремистской организацией. Как раз недавно он интересовался, каким новые организации вошли в реестр запрещённых за экстремизм, и про ИГПР «ЗОВ» не обнаружил там ничего.

На мой вопрос, высказывался ли кто-нибудь в таком духе, что ИГПР «ЗОВ» – это АВН сегодня», Кирилл ответил, что в первую очередь высказывалась об этом представительница следственного комитета по фамилии Талаева, которая, собственно говоря, нас и преследовала. Кроме неё, ни от кого другого ни о чём подобном Кирилл Барабаш не слыхал.

Представительница обвинения поинтересовалась, что свидетелю известно о символике АВН и ИГПР «ЗОВ. Свидетель ответил, что символика ИГПР «ЗОВ» будет утверждена после собраний региональных подгрупп и общего собрания Инициативной группы – если будет такая необходимость. Так что на настоящий момент символики ИГПР «ЗОВ» не существует. Что  до символики АВН, то в решении Мосгорсуда говорится «о чёрной и красных стрелках», т.е. одной – и нескольких.

Сторонники и власти вольны отражать свою идею в таких символах, которые они сочтут необходимыми для наглядности.

Отвечая на вопросы защитника, представительницы обвинения и мои, Вячеслав Легоньков для начала определил отношения с подсудимым как деловые, товарищеские.

Отвечая на вопросы защитника, он назвал себя одним из создателей Армии Воли Народа. Чуть ошибся в годе создания – назвал 1996 год вместо 1997-го. И сказал, что состоял в ней до самого судебного запрета в 2010-м.

Помнит голосование на тему ликвидации либо сохранения АВН, в котором тоже участвовал. Подтвердил, что это голосование показало: практически все участники были за закрытие и роспуск.

В связи с историей ИГПР «ЗОВ» напомнил вот какой важный момент: поскольку АВН ставила себе единственную задачу – агитацию за референдум об ответственности власти, собирались в ней люди с самыми разными взглядами. В том числе и на тему, как эту агитацию и вообще подготовку референдума вести.

Поэтому появились – сначала внутри АВН – намеренные добиваться ответственности власти другим способом и другими средствами. Ещё в 2008 году, более чем за два года до закрытия АВН, группа участников вышла из неё и образовала Межрегиональное общественное движение «За ответственную власть» (МОД «ЗОВ»). Об этом даже давалось постоянное объявление в газете «Дуэль».

После закрытия АВН многие её бывшие участники вступили в МОД «ЗОВ»; москвичи назвали себя Московским отделением инициативной группы по проведению референдума «За ответственную власть».

А прежде этого Вячеслав Легоньков обратился в ЦИК РФ – 16 марта 2011 года – с письмом, в котором просил оценить, насколько намерение провести референдум по вопросу ответственности власти соответствует Конституции и вообще праву.

В ответе сообщили, что обращение рассмотрели и что никаких замечаний нет.

Поэтому Вячеслав Легоньков и всего его товарищи по делу референдума за ответственную власть были глубоко убеждены, что ничего не нарушают, а включились в МОД «ЗОВ» как его московское подразделение.

Подробностей о том, кто и как в нём участвовал, знает мало, так как по семейным обстоятельствам не имел возможности активного участия. Но недавно узнал, что я был там, по его выражению, кассиром, и не удивился, так как знает меня как человека порядочного, которому можно доверять. Действительно: судят меня за то, что я растратил что-нибудь? – нет, не за это, – сказал Вячеслав Легоньков.

Упомянул подтверждение тогдашней уполномоченной по правам человека Эллы Памфиловой – сделанное ей уже после запрещения АВН – что ничего экстремистского в нашей деятельности нет. После этого с костромича Романа Замураева, обвинявшегося в экстремизме в этой связи, обвинение было снято.

К теме, были ли АВН и ИГПР «ЗОВ» (переименованным) одним и тем же, Вячеслав Легоньков сказал, что не все участники МОД «ЗОВ» побывали прежде в АВН на момент её запрета. Были и те, что были в АВН, но создана МОД «ЗОВ» была раньше запрета АВН и, кроме того, на других началах: МОД «ЗОВ» была прямо создана для организации референдума.

Так же готовить непосредственно референдум намеревалась ИГПР «ЗОВ».

Каких-либо претензий к ИГПР «ЗОВ» со стороны правоохранительных органов – до того момента, как в июле 2015 года товарищи не были арестованы – за много лет не было.

Экстремистских материалов не было так же точно, как претензий по поводу использования экстремистских материалов.

Были споры из-за помещения, и даже доходило до судов, но как чистые споры хозяйствующих субъектов.

Предложения переименовать АВН на собрании, где поставлен был вопрос о роспуске АВН (конец октября 2010 года), не было, не было и предложений о создании новой организации; тем более не было создания.

Что я принимал в нём участие, не помнит, но сомневается, что принимал: полагает, что я бы запомнился.

Решения о сборе средств, сказал Вячеслав Легоньков, не было. Так как не было сомневающихся, что пусть понемногу, но собирать их стоит, чтобы не попасть сразу и во всём в полную зависимость от спонсоров.

На мой вопрос, были ли к ИГПР «ЗОВ» какие-либо претензии со стороны других организаций и известных лиц – ответил, что ему ни о чём подобном не известно.

Представительница обвинения задала вопрос о символике АВН и ИГПР «ЗОВ». В этой теме Вячеслав Легоньков признал слишком малую свою компетентность. И действительно помнил подробности смутно. Но на вопрос, было ли вообще собрание участников АВН по поводу её роспуска, ответил, что уверен в этом полностью, потому что по семейным обстоятельствам (вынужден был по пять месяцев отсутствовать) вряд ли какое-то собрание могло пройти мимо его внимания в то время, когда находился в Москве.

На вопрос о «внутренней иерархии организаций» ответил, что её не было, Не было назначений, тем более команд, а было оперативное реагирование на возникающие задачи, когда каждый брал на себя то, что считал нужным. Не было поэтому и руководителя. Были только связующие, обеспечивающие обмен информацией.

Как пример, привёл кампанию АВН против «Катынской аферы», не только искажающей историю СССР, но и грозившей РФ убытками на многие десятки миллиардов долларов. Тогда Вячеслав Легоньков сам сделал сатирическое изображение ясновельможного офицера, пародирующее памятник якобы советским жертвам Катыни и хорошо поработавшее на акциях протеста, в т.ч. у польского посольства.

Отвечая на вопросы защиты, обвинения и мои, Вячеслав Мартынов для начала определил отношения с подсудимым, т.е. со мной, как хорошие.

Об организации ИГПР «ЗОВ» узнал летом 2011 года из газеты «К барьеру!», увидев там сообщение, что Межрегиональное общественное движение «За ответственную власть» организует инициативную группу по проведению референдума за ответственную власть.

О руководителях организации Вячеславу Мартынову ничего не известно. Известно об организации на местах для лучшего общения и взаимосвязи.

Набор необходимого для инициации референдума количества участников был единственной задачей этой деятельности.

Меня назвал участником ИГПР «ЗОВ», сверх этого знает, что я какое-то время – точно не помнит – занимался информационно-координаторской работой при помощи телефонной связи или электронной почты.

О преследовании ИГПР «ЗОВ», признанию её деятельности экстремистской Вячеславу Мартынову ничего не известно: на сайте Минюста, где перечислены экстремистские организации, сведений о ней не обнаружил, о судебных процессах по признанию именно ИГПР «ЗОВ экстремистской организацией тоже ничего не знает. Знает только о преследовании участников, но не организации.

О сборе средств в рамках деятельности ИГПР «ЗОВ» знает, что было общее решение о сборе средств на изготовление агитационных материалов, на возможные юридические затраты; какое-то, точно сказать не может, время этим по региону занимался я.

Сам Вячеслав Мартынов перечислял средства один или два раза, непосредственно мне.

О деятельности АВН знает, что в 2010 году она была запрещена за якобы экстремистскую деятельность, а в феврале 2011 года было окончательно ликвидирована по решению ВС РФ.

Сам Вячеслав Мартынов некоторое время принимал участие в деятельности АВН. Чтобы, в частности, подтвердить, что она является не межрегиональным общественным движением (как утверждало обвинение) – а общероссийским: и по замыслу, и потому, что в АВН принимали участие представители более чем 50% регионов РФ.

Переименованной АВН ИГПР «ЗОВ» не является. АВН была распущена большинством голосов её участников. За это голосовал и сам Вячеслав Мартынов.

АВН отличалась от ИГПР «ЗОВ» целями: принятие закона в первом случае, и поправки в конституцию во втором случае. Сверх того, ИГПР «ЗОВ» создавалась не по закону о общественных организациях, а непосредственно по закону о референдуме, с единственной целью проведения референдума.

Некоторое время АВН и ИГПР «ЗОВ» существовали параллельно. Никакого автоматического перехода кого бы то ни было из одной в другую не было.

На мой вопрос, высказывался ли кто-нибудь – в самой ИГПР «ЗОВ» либо со стороны, буквально или в переносном смысле – что «ИГПР «ЗОВ» – это АВН сегодня», либо наоборот, – Вячеслав Мартынов ответил, что ни разу ничего подобного ни от кого не слышал. Об АВН в связи с ИГПР «ЗОВ» вообще вспоминали редко.

На вопрос представительницы обвинения, совпадал ли состав участников АВН и ИГПР «ЗОВ», Вячеслав Мартынов ответил отрицательно. На вопрос, был ли участником АВН я – ответил, что со мной познакомился в связи с ИГПР «ЗОВ».

На вопрос, что ему известно о символике АВН и ИГПР «ЗОВ» ответил, что в решении Мосгорсуда говорилось: символикой АВН является черная и красные (т.е. во множественном числе) стрелки, направленные навстречу друг другу на фоне белого круга. Тогда как у ИГПР «ЗОВ» – одна чёрная и одна красная параллельные стрелки, направленные в противоположные стороны, на фоне чёрно-бело-красной розетки.

Отвечая на вопросы защиты, обвинения и мои, Василий Лаврухин для начала определил отношения с подсудимым, т.е. со мной, как товарищеские.

ИГПР «ЗОВ» ему знакома. Он сказал об истории её появления то же, что до него Вячеслав Легоньков – добавив даже, что МОД «ЗОВ» была организована «вопреки уговору АВН» в 2008 году, когда МОД «ЗОВ» была зарегистрирована в Минюсте.

Среди задач было и участие в выборах в целях пропаганды идеи ответственности власти, и создание инициативной группы для проведения референдума за ответственную власть.

Информировали о создании инициативной группы широко, в газетах и на интернет-ресурсах.

Так что и МОД «ЗОВ» не АВН, и функция МОД «ЗОВ» – создание ИГПР ЗОВ» – тем более. Известно это было задолго до запрета АВН.

Участвовал ли в ИГПР «ЗОВ» я – Василию Лаврухину сказать было трудно. Встречал меня он главным образом на разных общественно-политических мероприятиях; запомнил и по публикациям в газете «Дуэль», в т.ч. стихотворным.

Но больше всего встречал меня на судебном процессе против Юрия Мухина, Кирилла Барабаша, Александра Соколова, Валерия Парфёнова.

О финансировании – сказал что знает: сбрасывались по 100-200 р. на общие нужды. Сам систематически этого не делал: если передавал, то Валерию Парфёнову из рук в руки. А однажды на свои средства приобрёл растяжку для 9 мая.

Лично мне однажды передал средства на оплату работы адвокатов, около тысячи рублей, для работы адвокатов.

О претензиях надзорных органов – предостережениях, предупреждениях о недопустимости экстремистской деятельности – Василию Лаврухину ничего не известно. При том, что ИГПР «ЗОВ» достаточно активно вела пропагандистскую деятельность и в СМИ выкладывала информацию о себе, своих действиях и целях.

Более того, в предвыборной программе кандидата в президенты Бориса Миронова было прямо сказано, что он, став президентом, введёт прямую оценку народом работы Президента РФ и Федерального собрания – по тому образцу, что предлагала ИГПР «ЗОВ. Сведения об этом прошли через ЦИК и каких-либо сомнений ни у кого там не вызвали.

На мой вопрос Василию Лаврухину: известны ли ему факты, чтобы кто-то – до начала судебного преследования Юрия Мухина, Кирилла Барабаша, Александра Соколова, Валерия Парфёнова – высказывался в том духе, что ИГПР «ЗОВ» – это АВН, Василий ответил отрицательно.

Так же как не известны ему оказались факты чьего-либо недовольства символикой, задачами, деятельностью ИГПР «ЗОВ».

На вопрос же представительницы обвинения о символике АВН и ИГПР «ЗОВ» ответил так: утверждённой символики у АВН не было. Более-менее общей деталью были параллельные противоположно направленные стрелки. Участники резонно полагали, что символика будет нужней, когда будем проводить референдум, а пока что заморачиваться сверх меры не обязательно.

Использование в качестве символа положительной/отрицательной оценок власти знаков лайка/дизлайка, найденных в интернете, а сейчас известных – и потому понятных – буквально каждому, было идеей МОД «ЗОВ».

В завершение Василий Лаврухин добавил, что в МОД «ЗОВ» был секретарём.

Выслушанный 21 февраля свидетель обвинения Яков Джугашвили характеризовал отношения с подсудимым как хорошие, добрые, дружеские.

Об АВН сказал, что участвовал в её деятельности, был одним из активистов. До 2015 года жил в Грузии, и пропаганду идеи референдума за ответственную власть вёл в основном посредством интернета. В Москве бывал редко.

Знал, что АВН была зарегистрирована в Минюсте, и у неё были учредительные документы. Целью был сбор людей для организации референдума.

Так же, как другие свидетели, сказал об общем решении о роспуске Армии Воли Народа после того, как она было официально объявлена экстремистской. Сам проголосовал за роспуск.

Был ли участником АВН я – сказать не может.

Со мной Яков Джугашвили познакомился после 2011 года, так же как с остальными сторонниками.

Про ИГПР «ЗОВ» сказал, что эта организация создавалась, но не была создана: как организация она могла быть создана лишь после того, как Центральная избирательная комиссия своим решением утвердила бы это.

На вопрос, был ли участником ИГПР «ЗОВ» я – Яков Джугашвили ответил положительно, так же как на вопрос, был ли её участником он сам.

Познакомился со мной лично не позже 2015 года, на (каком, не помнит точно) общественном мероприятии.

До закрытия АВН знал, что параллельно с ней существовала организация, продвигающая ту же идею, но в варианте непосредственного сбора референдума.

Каких-либо предупреждений со стороны прокуратуры в связи с деятельности по организации инициативной группы референдума «За ответственную власть» не было.

Преследование началось сразу арестами в 2015 году, но к самой организации до этого никаких претензий не было.

АВН и ИГПР «ЗОВ», подтверждает Яков Джугашвили, не могли быть одной организацией уже потому, что ИГПР «ЗОВ» уже существовала, когда запрещали АВН.

На вопрос о программных документах он же подтвердил, что программных документов у ИГПР «ЗОВ», как у только ещё создававшейся организации, не было и быть не могло. Они могли появиться только после утверждения инициативной группы референдума Центральной избирательной комиссией.

Потому что ИГПР «ЗОВ» действовала строго по закону о референдуме и только по нему.

По этой же причине не было и структуры.

Была общая рассылка, по которой все получали информацию от каждого. Какого-то директора у участников рассылки не было.

Решение финансовых вопросов, сказал Яков Джугашвили, было в основном ситуационным. Установленных взносов, регулярных платежей не было.

Кому перечислял и передавал деньги лично сам – не помнит.

О символике ИГПР «ЗОВ» Яков Джугашвили сказал, что имелась, и он помнит много её вариантов. Более того: когда жил в Грузии, придумывал символику себе сам.

Основной вариант – чёрно-бело-красный прямоугольник с чёрной и красной стрелами на белом фоне и надписью «АВН» под ними.

У ИГПР «ЗОВ» была другая: белый круг с чёрным кантом и в нём черная и красная стрелы. Но были и знаки лайка-дизлайка, был и просто дорожный знак «Приоритет встречного движения». И это ещё не все варианты символики.

Подробности такого рода Яков Джугашвили, профессиональный художник, запомнил хорошо.

А вот голосований на тему утверждения кокой-либо символики не было.

Какой-либо критики, упрёков, просто ругани, наконец, в адрес ИГПР «ЗОВ» со стороны каких-либо организаций, либо известных личностей – так же не было, как и предупреждений от прокуратуры. По крайней мере в России: в Грузии Якова Джугашвили однажды обвинили в той же связи как «агента Кремля».

Ни внутри ИГПР «ЗОВ», ни за её пределами никто, подтверждает Яков Джугашвили, никогда не говорил чего-либо в том духе, что ИГПР «ЗОВ» – это АВН.

На вопрос Александра Пастухова, представителя обвинения, чем в ИГПР «ЗОВ» занимался я, свидетель сказал: тем же, чем все. Т.е. продвигал идею референдума, пытался собрать людей в будущую инициативную группу. И каждый делал это так, как считал нужным.

На более конкретный вопрос, была ли у меня какая-то определённая должность – Яков Джугашвили повторил, что организация ещё не была создана, и потому не было каких-либо руководителей, которые могли бы сказать, у кого какая должность, либо поручали бы кому-то что-то:

Этого не было. У нас не было никаких руководителей. Поэтому каждый брал на себя то, что мог сделать –

так Яков Джугашвили закрыл эту тему.

И вспомнил, как однажды принимал участие в распечатывании бланков заявлений в прокуратуру; сказал, что в этом деле был занят и я.

А вот меня ему никто особо не представлял. Просто узнал группу единомышленников по символике на одном из массовых мероприятий, представились по именам – этого было вполне достаточно.

Вячеслав Горбатый 

Комментарии