Перейти к основному содержанию
Включайся в группу ЗОВ в Facebook Включайся в группу ЗОВ В Контакте Включайся в группу ЗОВ в Одноклассниках Подпишись на видеоканал важных новостей ЗОВ на Youtube

В старину во многих российских областях существовало правило: когда сын приводил в дом невестку, один год ей не давалась никакая обязательная работа. Она привыкала. Естественно, она помогала чем могла, но ее не неволили.

Таким же правилом пользовалась Россия, когда присоединяла к себе очередные народы. Полное равенство в правах с русскими, а порой и существенное уменьшение обязанностей. И дело даже не в том, что почти всю историю империи тяготы службы в регулярной армии несли только русские (автор считает украинцев и белорусов тоже русскими). Тяготы были немалые. Практически бессрочная и очень тяжелая служба. Скажем, в период от войны 1812 года по крымскую войну русская армия в различных столкновениях имела боевых потерь 20 тысяч человек, а небоевых, то есть умерших от тягот и болезней, – 100 тысяч.

Для вновь прибывших в семью имелась масса и других льгот. И наверное правильнее было бы начать с примера, где русские выступают колонизаторами в буквальном смысле этого слова.

В 1732 году русские открывают Аляску. С 1772 года они строят на Аляске постоянные поселения. Центр – г. Ситха и построенная там крепость Новоархангельск. (До 1906 года г. Ситха – столица штата Аляска.) Для освоения Аляски требуются капиталы, и в 1799 году под руководством российского правительства создается акционерное общество по ее освоению -Русско-Американская компания (РАК).

Но есть проблемы. На Аляске живут индейцы (алеуты, колоши, колюжи, тлинкиты, эскимосы), и им не нравятся пришельцы. В 1802 году тлинкиты сжигают Новоархангельск и вырезают русских колонистов, в 1805-м такая же участь постигла русское поселение Якутат.

В 1817 году главным комиссионером РАК в Америке становится купец Хлебников. Он оставил интересные записки, где бухгалтерские выкладки сочетаются с различными жизненными обобщениями. Дела у него идут не особо, он не может получить для акционеров большой прибыли, анализирует доходы и расходы, приходя, в частности, к такому мнению: «Предосторожность от враждебных соседей заставляет содержать излишний гарнизон в Ситхе, и сей излишек есть уже превышающий меру потребностей в людях; и следовательно, составляет перевес со стороны убытка... без неприязненного расположения колош не было бы сего убытка...»

Гарнизон – 100 человек и 450 работников, – собственно русских и креолов (потомков от брака русских и индейцев). Да еще и арсенал нужно держать на 140 тысяч рублей. При таких непроизводительных расходах действительно большой прибыли ждать не приходится.

Но неужели русский купец не знает, что делать? Ведь индейцев на острове едва ли 1000 человек с женами и детьми. Взял бы он, как его английский цивилизованный коллега, назначил премию за каждый скальп индейца (за мужской скальп побольше, а за женский и детский поменьше) и в месяц избавил бы себя от всякой опасности «враждебных соседей».

Но ведь это «варвар-русский», а не «цивилизованный» англичанин, а у «варвара-русского» есть инструкция, утвержденная царем, и в ней объясняется купцу, что России в общем-то не так важна его прибыль, важно другое: «Истинные силы областей состоят во множестве селений и людстве. Всякого благоустроенного правительства главный предмет есть умножение народное». Вот так! Простенько, но доходчиво. А если попался непонятливый, ему объясняют дополнительно: «Островитяне в качестве подданных России находятся под заступлением закона, и следственно, собственность и личность каждого неприкосновенна. Американцы, не находящиеся на службе компании, а промышляющие собственными силами... имеют полное право промышлять земляных и морских зверей... Все ими приобретенное есть их неотъемлемая собственность».

Купец приехал в Америку денег заработать, а царь ему заявляет: «Власти колониальные должны стараться ознакомить островитян с выгодами общественной жизни, отвести им нужное количество земли для заведения огородства и помогать им не только советами, но и самым орудием землепашества и семенами». Вот так! Бросай все и беги индейцам картошку сажать, да еще и со своей лопатой и семенами.

А креолы вообще получаются чуть ли не цацами. Учить их – за счет компании, обязательная работа до 29 лет с оплатой не меньше, чем у русского, и полное освобождение от всех податей.

Ведь русский отправлялся в Америку на 7 лет. РАК платила за него подати царю и оброк помещику. Если он хотел, то и выплаты его семье. Он приезжал в Америку уже с долгом в 400 – 700 рублей, не все успевали за 7 лет с долгами расплатиться. А с креола снимают все подати, а индейцу вообще – беги ему огороды сажай!

И что толку, что царь запретил РАК продавать индейцам порох, ружья (для охоты выдавали все это за счет компании) и водку. Все равно русскому в лес выезжать надо до зубов вооруженному и регулярно проверять, не отсырел ли порох в пушках и есть ли в стволах картечь.

Но что сделаешь? В крепости пять священников, и вся надежда, что их общение с туземцами со временем даст какой-то результат.

Как видим, правила, применяемые русскими при движении на восток, сохранялись и в заморских колониях.

А в самой России они действовали методично и неукоснительно.

...Императрица Анна Иоанновна, все глубже вникая в экономическое состояние России (как всегда паршивое), вдруг с удивлением обнаружила русские платят налоги 150-200 копеек в год, а не русские – всего 110. Она высказала своему совету возмущение: «..в государстве много иноверных народов, называемых ясачными: прежде они платили деньгами и звериными кожами, но когда установили подушную подать, то на эти народы неосмотрительно наложена подать, именно 110 копеек, а так как эти народы... в хлебе, скоте имеют большое довольство, притом звериные, рыбные ловли и пчеловодство, многие из них торгуют, то эта подать для них безмерно легка, тогда как в других государствах везде иноверцы более податей платят, нежели природные единоверцы, поэтому надобно положить на них еще прибавочную подать умеренную, со всякой души по 150 копеек в год, и так как их около полумиллиона, то прибавочном суммы будет тысяч двести и больше... из хлебных мест выбежали многие крестьяне, так что в некоторых местах только половина против генеральной переписи осталась, а кой-где и меньше, снять хлеб стало некому, подати за беглецов принуждены платить оставшиеся... Большая часть беглецов умещается внутри государства... особливо в ясачных, волостях... делает из их земель пристанище беглецам по причине доброты земель, на которые навозу не кладут, и потому земледельцам только половина труда, а там, откуда бегут, приходится по полтора и по два рубля на душу, и надобно уравнением податей пресечь бегство».

Как видим, императрица основательно подготовилась к своему выступлению – не только знала, где сколько податей, но и откуда бегут, почему бегут и сколько где навоза кладут. Ее можно понять и в ее предложениях, она ведь бывшая курляндская герцогиня, человек, у которого на русское мировоззрение наложено западное, а с западной точки зрения невозможно объяснить, почему русские имеют такое налоговое бремя, что живут хуже ясачных, и настолько, что вынуждены сбегать и селиться между ними.

Князь Черкасский и граф Остерман деликатно поддакнули императрице, дескать, можно по 40 копеек прибавить, но мудрачество пресек обер-прокурор Анисим Маслов, человек сугубо русский. Он, во-первых, с цифрами в руках показал, что императрица ошиблась в расчетах, но главное -она не в том месте деньги ищет. Поскольку «из-за таких небольших денег не стоит подвергаться опасности, что ясачные разбегутся к чужим народам».

Между прочим, включая в себя дикие народы, Россия понимала ответственность перед ними и принимала посильные меры по их образованию за свой счет – «для обучения иноверческих детей учредить четыре школы: в Казани – в Федоровском монастыре, в Казанском уезде – в дворцовом селе Елабуге, в городе Цивильске и в городе Царевококшайске; обучать их русской грамоте, причем смотреть, чтоб они и своих природных языков не позабыли (1740 г.)». В 1989 году выяснилось – не позабыли они своих природных языков, напрасно цари беспокоились.

Вообще-то, русский – это не национальность, это должность. Должность сына своей Родины. По национальности русским может быть любой, был бы сыном.

Но, конечно, семья большая, и всегда есть люди, которые ценят в себе только кровь – националисты. Интересны подходы русских националистов к национальным проблемам империи.

Так, например, после того, как бюрократия развалила Советский Союз и тупые «национальные кадры» полезли к власти в республиках при помощи законов о языках, русские националисты высказались несколько даже парадоксально. Они потребовали запрета «туземцам» разговаривать на русском, причем русским нельзя разговаривать с «туземцами» на русском — только на «туземном» или через переводчика. Логика здесь такова – мы делали из них людей, научив говорить по-русски, так пусть же теперь возвращаются в свое первобытное состояние. Это, конечно, от обиды.

В прошлом веке националисты, например, горячо отстаивали идею отсоединения от России ряда областей, в частности Кавказа и Средней Азии, причем по чисто материальным соображениям. Эти области требовали больших затрат на освоение ввиду низкой культуры населения и слабого развития производительных сил. Требовалось вкладывать и вкладывать чисто русские деньги в строительство дорог, ирригационных систем, производств и т.д. А отдача была крайне малой. Области были убыточны, и с узких позиций промышленной экономики националисты были правы. Но существует другая экономика – государственная, а она говорит, что ничто так не разоряет страну, как войны. Лишить противника этих территорий, предотвратить нападение на страну с этих территорий стоило того, чтобы в мирное время тратить на них деньги.

И Россия вооруженной рукой присоединяла территории, и устанавливала для их жителей льготы по сравнению с собственно русскими, и тратила деньги на развитие этих территорий.

Но не только кочевники или дикие народы включались в Россию в ходе войн. На западе России в ее состав вошли или входили и оседлые народы, с достаточно высоким уровнем развития. Шел этот процесс двумя путями. В ходе войн с каким-либо тяжелым противником освобождались области, в которых жили под гнетом этого противника, как сейчас говорят, коренные народы. Так или иначе, сразу или со временем они попадали в состав России. Это можно сказать о молдаванах, латышах, эстонцах. Были области, которые невозможно было отдать, чтобы не усилить этим потенциального противника. Нельзя было в то время вернуть Швеции ее провинцию Финляндию без того, чтобы не усилить Швецию финнами и не придвинуть ее границы вплотную к Петербургу. Нельзя было не участвовать в разделе Австрией и Пруссией уничтоженной собственными демократами Польши. В результате в составе России появились княжество Финское и царство Польское.

Король Пруссии и герцог бранденбургский Фридрих II повел успешную войну против Австрии и сильно потрепал ее. Россия пошла на выручку союзнику, отобрала у Фридриха II Пруссию и включила в состав России. Этим актом несчастный Фридрих был разжалован из королей в простые герцоги.

С этими народами Россия поступала, пожалуй, еще более деликатно.

Например, что означало для Пруссии присоединение к России? Вмешательство во внутренние дела немцев произошли в двух вещах: вместо короля Фридриха II в Пруссии появился русский наместник (кстати, отец Александра Суворова) и на прусских деньгах стали чеканить профиль российской императрицы Елизаветы. Никакие другие стороны внутренней жизнине были задеты. Те же чиновники, те же законы, те же школы, тот же язык, те же суды и те же обычаи. Но... Распахивалась граница между Пруссией и Россией. Убиралась пошлина, сырье для прусской промышленности становилось дешевле, а сгои товары продавались дороже. Пруссия автоматически захватывала (сдавшись) огромную Россию. Воинственных пруссаков ждали офицерские должности в русской армии и возможность отличиться в войнах. (Чего-чего, а этого у России хватало.) Гражданских чиновников ждала карьера в государственном аппарате огромной России. Надо ли удивляться, что Пруссия дружно, одним махом дала присягу верности новой могущественной родине. Все – и мастеровой, и философ Кант.

Король Пруссии, прошу прощения, – герцог бранденбургский очень обиделся за это на своих неверных пруссаков, и потом, когда мудра к Петр III вернул ему Пруссию, он до самой смерти не ступил на ее территорию. Между тем он был весьма талантливым полководцем, гонял австрийцев и французов, как школьников, пока не наткнулся на русские полки.

Точно такое положение существовало и в царстве Польском, и в княжестве Финском. Свои законы, свои деньги. Финны даже время держали отличным на 20 минут от петербургского.

Но как ни странно, больше всего потерь и подлости Россия видела не в этих случаях, не тогда, когда она из врага делала брата, а когда присоединяла к себе народ, который сам хотел к ней присоединиться. Так с Россией воссоединились Левобережная Украина, Грузия, Казахстан.

Дадим еще раз слово Ф.Ф.Нестерову.

«...История воссоединения Украины с Россией служит нагляднейшим тому примером. Богдан Хмельницкий, как и казачьи вожди до него, не раз обращался к России с просьбой о присоединении. Московское правительство долго колебалось и, каким бы самодержавным оно ни было, не решалось самостоятельно, без совета «со всей землей», начинать войну против сильнейшей Речи Посполитой. Созываются два Земских собора в 1651 и 1653 годах. Колебания и нерешительность Москвы более чем понятны: отношения между Польшей и Швецией, блокировавшей выход России к Балтике, накалились до предела. Разрыв между ними стал неизбежен, что давало царю возможность в союзе с Речью Посполитой разрешить наконец ливонский вопрос. После тяжких поражений Московия копила свои боевые силы именно для борьбы в Прибалтике, а тут мольба о помощи терзаемой Украины!

Все же Земский собор 1653 года высказывается за принятие Малой Руси «под высокую руку государя всея Руси», и едва окрепшая Россия вновь вступает в четырнадцатилетнюю войну. Удар царских войск в белорусском направлении приковывает туда основные польские силы, что позволяет казакам очистить от панов всю Украину. Вторая фаза завершена. Начинается третья.

Преемник Богдана Хмельницкого гетман Выговский поднимает призывом против «москалей» малороссийские города, которые изгоняют иногда подобру-поздорову, а иногда и вооруженной рукой царские гарнизоны. Сам он вместе с крымским ханом громит под Конотопом дворянскую московскую конницу. После такой победы «самостийность» по отношению к Москве немедленно оборачивается зависимостью от Польши, которая спешит признать привилегии казачьей старшины, чтобы вернуть под панский гнет рядовых казаков и украинское крестьянство. Все возвращается на круги своя.

Начинается новый цикл. «Черная рада», то есть такая, на которой присутствует «черный люд», сбрасывает Выговского, избирает гетманом Юрия Хмельницкого, бьет челом перед царем о возобновлении статей Переяславской рады и о помощи против Польши. Московское войско вновь вступает в Украину, но и оно, преданное казацкой верхушкой, вынуждено капитулировать перед поляками под Чудновом (1660 г.).

Потом были новые рады, новые гетманы (иногда по два, по три враз), новые челобитья и новые измены. Дело дошло до того, что крымские татары, эти верные союзники в борьбе за самостийность, не стеснялись уже обменивать украинских девушек и женщин прямо под окнами гетманского дома. Растерзанная междоусобицами Украина являла собой одну сплошную руину... Позднее украинские историки так и назовут этот смутный период – «руиной».

А вот выход из смуты и конец последнего цикла. Украинские города просят московское правительство ввести в них войска. Москва, ссылаясь на прошлые «воровство и измены», отказывается. Тогда малороссийские мещане просят царя править ими по всей его государевой воле, так же как и всеми прочими городами царства. Иными словами, «статьи» Переяславской рады, гарантирующие самоуправление в границах Магдебургского права для украинских городов, перечеркиваются самими украинцами. На этих условиях, то есть на условиях безусловного подчинения, царская Россия возвращается на Украину».

Комментарии