Перейти к основному содержанию
Включайся в группу ЗОВ в Facebook Включайся в группу ЗОВ В Контакте Включайся в группу ЗОВ в Одноклассниках Подпишись на видеоканал важных новостей ЗОВ на Youtube

одобная постановка вопроса сегодня может вызвать удивление, поскольку именно оппозиция, ее лидеры были в тридцатых годах физически уничтожены. Казалось бы, правильнее было сказать «окровавленная оппозиция».

Да, конечно, можно и так. Но все-таки окровавленной она стала уже после того, как по ее вине, из-за ее безответственности захлебнулся кровью народ. Это было не раз, но наиболее тяжелым был случай с коллективизацией сельского хозяйства.

Прежде, чем заняться этим вопросом, надо сказать несколько слов о значении для общества сельского хозяйства вообще и в России в частности. Как-то неудобно писать, что людям для того, чтобы жить, нужно есть и что продуктами нас обеспечивает сельское хозяйство. Складывается впечатление, что об этом забыли. В сельском хозяйстве работают люди, и они тоже едят. Следовательно, часть того, что эти люди производят, они же и съедают. Для любой страны и любого государства очень важно, чтобы после того, как работники сельского хозяйства съедят то, что произвели, у них осталось еще что-то для остальных граждан. Это что-то называется товарностью сельского хозяйства.

Когда поражаешься средневековым творениям зодчества в Западной Европе – а это первое, что бросается в глаза, – невольно приходит мысль, что уже в XIV-XV веках там должно было быть огромное количество людей, которые профессионально, то есть круглый год и всю жизнь, занимались строительством, инженерным делом, ваянием и живописью. Следовательно, уже в те времена там должна была быть такая производительность труда на селе, такая товарность сельского хозяйства, которая бы позволяла государству иметь и кормить значительное количество людей, профессионально двигающих прогресс во всех областях знаний и экономики. Возникает вопрос – а почему в России было так мало этих людей?

Ответы просты. Во-первых, конечно, товарность сельского хозяйства была очень низка, ведь даже самые южные земли Московии были гораздо севернее всех земель Германии, Франции, Италии и т.д. Во-вторых, даже те небольшие излишки, что крестьянин мог оторвать от своей семьи, шли в первую очередь на прокорм армии и на обеспечение вооружения для нее. Россия абсолютно объективно не имела излишков сельскохозяйственной продукции, чтобы кормить инженеров, ученых, ваятелей и прочих. Имея высокую политическую культуру, она резко отставала от других стран в области культуры технической, научной, развлекательной.

Для оседлых народов основой сельского хозяйства является растениеводство и его главная отрасль – зерновое производство. Зерно, хлеб – это прямая, наиболее экономичная по затратам труда пища человека. Но когда производительность труда крестьянина начинает достигать определенного уровня, появляется возможность использовать хлеб не только на еду человека. Хлебом начинают кормить животных, получая мясо, а затем мясо едят люди. Здесь надо понимать элементарные вещи.

Человек, как и машина, для своей жизни нуждается в топливе и запасных частях. Но он, в отличие от автомобиля, получает топливо и запчасти сразу, в смешанном виде, вместе с пищей. Топливом для него является калорийность пищи, запчастями содержащиеся в ней белки. Еще одно отличие. Для автомобиля мы можем запасти топливо в канистрах, а запчасти сложить в багажник. Человек так не может. Он может запасти топливо в виде внутреннего и подкожного жира, но запаса белков, с помощью которых восстанавливаются клетки его тела и которых ему надо-то всего около 100 граммов в день, он сделать не в состоянии. Белков можно съесть в день очень много, но организм возьмет их ровно столько, сколько нужно сегодня – остальные он не усвоит.

Нет нужды влазить в физиологические дебри, но экономические аспекты питания может оценить каждый. Рассмотрим всего два продукта – хлеб и мясо.

В постном мясе калорий почти в два раза меньше, чем в хлебе, то есть это неважное топливо. Но в нем почти вдвое больше белков, чем в хлебе, и в мясе они в очень хорошем сочетании.

Отсюда следует, что человеку, который находится в очень холодных условиях и очень тяжело работает, нужно больше хлеба или один только хлеб – калорийное топливо. Вместе с хлебом он получит и достаточное количество белка – запчастей, и еды по весу ему нужно будет не очень много. Но если человек живет в теплом климате и расходы калорий на его собственный обогрев невелики, если его труд физически не очень тяжел, то ему лучше есть мясо. Если он будет съедать столько хлеба, чтобы в нем хватило ежедневной нормы белков, то быстро распухнет от жира. Будет не еда, а откорм.

В то же время, если тяжело работающий человек будет питаться только постным мясом, то его и есть придется много, и белки его будут бесполезно потрачены.

Можно сделать вывод, что нельзя сравнивать, скажем, душевое потребление мяса или хлеба в различных странах просто так, как факт, чтобы определить, хорошо или плохо там живут люди. Нужно оценить климат этих стран, степень комфорта тамошних жилищ и рабочих мест, доступность транспорта и физические усилия в быту и на работе.

Если мы вспомним, что Россия — это страна с очень длинной и холодной зимой, с огромными расстояниями и в прошлые века с тяжелым крестьянским трудом, то поймем, почему хлеб – это основа русской еды. (Под хлебом здесь имеются в виду и каши, и все мучное.) Мясо для крестьянина считалось скорее баловством. Считалось, что в крестьянской пище России даже прошлого века приоритеты были следующие: кислая капуста либо щи из нее, водка, мясо. От мяса, разумеется, никто не отказывался, особенно от жирного. В России всегда считалось, что сладко есть – значит жирно есть, ведь жир – это калории, энергия. Но если была возможность выбора между мясом и водкой, то предпочиталась водка. А если был выбор между водкой и щами, то предпочитались последние. Поскольку то большое количество хлеба, что ел крестьянин, нужно было чем-то сопроводить для лучшего усвоения. Народ подобрал себе в качестве сопровождения хлебу капусту и блюда из нее.

Когда наступал голодный год, крестьянин продавал корову или бычка по цене мяса за пуд, равной цене ржи за пуд. Мы не поймем смысла этой операции, если не вспомним, что в постном мясе калорий вдвое меньше, чем в хлебе — крестьянин вдвое увеличивал такой торговлей энергетическую ценность пищи.

Подтвердим правильность такой оценки парой примеров.

Еда прииртышских казаков Семипалатинского уезда в 1893 году.

Летом, в пост:

5 часов – чай с булкой

9 часов – то же

12 часов – редька с квасом, иногда рыба 17 часов – чай с хлебом 21 час – остатки обеда

В мясоед:

5 часов – чай, молоко, калачи

9 часов – то же

12 часов – щи, молоко, черный хлеб, квас 17 часов – чай, молоко, калачи 21 час – остатки обеда

А вот еда артели приволжских крестьян, работающих зимой на лесоповале. Описана П.И. Мельниковым примерно в те же годы. «Развел он в очаге огонь, в один котел засыпал гороху, а в другом стал приготовлять похлебку: покрошил гулены, сухих грибков, муку, засыпал гречневой крупой да гороховой мукой, сдобрил маслом и поставил на огонь... Петряйка нарезал черствого хлеба, разложил ломти да ложки и поставил перед усевшеюся артелью чашки с похлебкой. Молча работала артель зубами, чашки скоро опростались. Петряйка выложил остальную похлебку, а когда лесники и это очистили, поставил им чашки с горохом, накрошил туда репчатого луку и полил вдоволь льняным маслом. Это кушанье показалось особенно лакомо лесникам, ели да похваливали».

Артель, заметим, ела два раза в день из-за специфики работы в короткий зимний день и дальности езды к просекам. Это был завтрак

Как видим, пища и богатых казаков, живущих на вольных землях рыбного Иртыша, и у не бедных крестьян Поволжья в основном растительная, высококалорийная.

Хлеб был очень ценен, зерном скот в России кормили очень богатые люди, крестьянину это и в голову бы не пришло. Ведь для получения килограмма мяса необходимо почти десять килограммов зерна, в целом это энергетическая потеря калорийности почти в двадцать раз. Слишком мало было производство зерна в России, чтобы перейти в те годы на такой способ производства мяса.

Даже в 1913 году, самом урожайном за историю империи, зерна было произведено в границах СССР всего 98 миллионов тонн. В 1989 году, в год прихода к власти в СССР дерьмократов, производство зерна было 211 миллионов тонн, а были годы и с производством в 240 миллионов.

Так вот, из 98 миллионов тонн в 1913 году Россия продала на экспорт 9 миллионов тонн, и нынче мудраки по этому поводу вопят, что Россия «кормила хлебом всю Европу». Хлебом Европу Россия не кормила, потому что у нее самой душевое потребление зерна было вдвое ниже, чем в Европе. Россия своим зерном кормила скот в Европе, она кормила Европу мясом и молоком, хотя свои дети умирали наполовину, не доживая до 10 лет, в том числе и из-за отсутствия мяса и молока.

Князь Багратион, полковник генштаба русской армии (надо думать, потомок героя 1812 года), в 1911 году писал:

«С каждым годом армия русская становится все более хворой и физически неспособной... Из трех парней трудно выбрать одного, вполне годного для службы... Около 40 процентов новобранцев почти в первый раз ели мясо по поступлении на военную службу».

Между тем относительная цена на мясо в России тех времен нам должна казаться не очень большой. Вспомним, что в начале 80-х годов белый хлеб был доступен и стоил 24 копейки за килограмм. Мясо по 2 рубля в магазине нужно было во многих городах Союза исхитриться купить, но на рынке его можно было купить за 3-4 рубля. Соотношение между ценой килограмма хлеба и мяса было 1:16.

А в 1914 году в Москве, относительно дешевом по продовольствию городе, белый хлеб стоил 5 копеек фунт, а говядина – 22 копейки. Соотношение 1:4,5. То есть в 1914 году мясо относительно хлеба было почти вчетверо дешевле, чем, скажем, в 1985-м. И тем не менее тогда 40 процентов мужчин 21 года впервые пробовали его в армии!

Эти цифры и эти цены показывают состояние сельского хозяйства России, доставшейся большевикам. Несмотря на то, что Россия кормилась практически одним хлебом (о зерне для производства молока и мяса говорить не приходилось), то есть кормилась самым экономичным путем, тем не менее производительность труда в этой отрасли была столь низка и товарность ее столь невелика, что работало в сельском хозяйстве почти 85 процентов населения страны.

А это означало, что Россия не могла дальше развиваться, не могла строить электростанции и заводы, не могла увеличивать свою экономическую и военную мощь, так как для всего этого требовались люди, их нужно было брать в сельском хозяйстве, но товарность последнего была настолько низка, что оставшиеся там работники неспособны были прокормить уходивших в промышленность. Это был тупик. К концу 30-х годов, несмотря на все НЭПы, товарность сельского хозяйства упала до 37 процентов. То, что крестьяне выращивали, они практически и съедали: два человека в сельском хозяйстве едва способны были прокормить одного в городе даже одним хлебом.

Как поднять товарность сельского хозяйства, было всем понятно – через производительность труда. Как поднять производительность труда, тоже было ясно – необходимо было механизировать сельское хозяйство. В принципе СССР был к этому готов, начинал строить тракторные заводы, закупал технику за рубежом.

Но здесь возникал вопрос – кому ее дать? О том, чтобы трактор получил крестьянин-единоличник, «фермер», речи не могло быть — у него не хватило бы денег его купить, и он никогда бы не окупил его на своем крошечном наделе.

Очевидны были три пути.

Первый – быстро восстановить в сельском хозяйстве крупного землевладельца. Он купил бы трактора и комбайны, и те поля, что ранее обрабатывали 50 человек, у него стали бы обрабатывать всего 5. А 45 высвободились бы для промышленности. Даже если бы во главе государства стояли не коммунисты с их представлениями о буржуазии и всеобщей справедливости, а какое-то нейтральное правительство, то и перед ним, с точки зрения управления индустриализацией страны, возникли бы дичайшие проблемы.

Ведь рабочие руки стали бы высвобождаться непредсказуемо, помещику плевать на судьбу тех, кто остался без земли и работы. Любое правительство постаралось бы избежать ситуации с миллионами безработных и обездоленных людей. Коммунистам же эта дорога в принципе не подходила.

Второй путь был очень соблазнительным и теоретически хорошо проработанным, к примеру, экономистом Чаяновым. Это путь кооперации. Он кажется настолько хорошим, что его надо сразу сравнивать с третьим путем – коллективизацией сельского хозяйства.

Упрощенная идея кооперации. Крестьяне, продолжая владеть каждый своим наделом земли, своим тягловым и продуктивным скотом, сбрасываются деньгами или берут сообща кредит и покупают технику, скажем, один трактор в расчете на 10 человек. Этот трактор обрабатывает поля всех по очереди.

Упрощенная идея коллективизации. Крестьяне отказываются от своих наделов, своего тяглового и продуктивного скота, сдают это все в общее пользование и становятся работниками коллективного хозяйства, получая от него доход пропорционально количеству и качеству труда.

Если говорить о количестве сельхозпродукции от одной деревни, а следовательно, и от всего сельского хозяйства, то кооперация по сравнению с колхозом имеет очевиднейшие преимущества.

За обработкой своего личного участка земли крестьянин присмотрит гораздо тщательнее, чем за обработкой колхозного поля. Своих быков и лошадей он обиходит лучше, чем конюх на колхозной конюшне. Его хозяйка за своими коровами, телками, бычками и свиньями присмотрит лучше скотницы, доярки или свинарки на колхозных фермах. А это, без сомнения, дало бы 10-15 процентов прироста сельхозпродукции по сравнению с колхозом на этой же земле.

Это настолько очевидно, что просто глупо обвинять большевиков и Сталина, что они этого не видели, не учитывали личного фактора в работе. Все видели и все учли, в отличие от критиков коллективизации.

Последние как-то оставляют в стороне то, что кооперация не дает повышения товарности и не высвобождает людей для промышленности. При кооперации с помощью трактора крестьянин весной обработает свой надел не за 20, а за 2 дня, покос закончит не за 10, а за один день и так далее. Работа его становится легче, но она есть, и бросить свой надел он не может. Он не может стать сталеваром или шахтером, инженером или офицером. Для крестьянина кооперация – облегчение труда, а для страны – тупик.

Да, и у Сталина были своры научных консультантов. Но Сталин, в отличие от тех, кто шел за ним, сам понимал, что делает. И он повел страну на коллективизацию. И достиг того, чего хотел.

Перед тем, как дерьмократы уничтожили СССР, в нем жило едва 5,5 процента населения мира, а в сельском хозяйстве работало только около 15 процентов трудоспособного населения. И это сельское хозяйство, при крайне неблагоприятном климате, произвело в 1989 году 11 процентов мирового объема зерна, то есть вдвое больше, чем в среднем в мире, в расчете на душу населения. Хлопка 15 процентов – почти в три раза больше, картофеля 27 процентов – почти в пять раз больше, сахарной свеклы – 36 процентов. По производству продуктов питания на душу населения СССР прочно вошел в компанию пяти самых высокоразвитых стран мира, несмотря на то, что климат в СССР для сельскохозяйственного производства во много раз хуже, чем в любой из этих стран. По данным за 1989 год:

По производству зерна СССР уступал немного США, но зерно не характерно, для хлеба его давно хватало, оно стало кормом скота, основой производства мяса и молока. По производству мяса СССР тоже уступал США и Германии, но по сумме мясо + рыба — только США и Японии.

По молоку только Германия несколько опережала СССР, зато остальные страны отставали чуть ли не вдвое. По сахару мы уступали только Германии, все остальные страны опережали, и значительно. По производству животного масла СССР в мире не было равных...

В 1989 году уже не Россия отрывала от себя зерно, чтобы в других странах у детей было молоко и мясо, теперь уже она сама покупала зерно и мясо, чтобы у советских детей все это было. И тратила на это всего лишь 1 процент доходов своего экспорта.

Структура питания советских людей изменилась. Их труд стал легче и в основном в теплых помещениях, общественный транспорт сократил затраты энергии на перемещения по стране, теплое жилье смягчало удары климата. Русским уже нельзя было есть столько хлеба, сколько раньше, иначе бы их разнесло от жира. Нужно было вводить в пищу больше мяса или рационализировать свою еду.

С мясом коллективное сельское хозяйство СССР не поспевало, но если не мудрачествовать, то видно, что именно колхозы были тем единственно правильным путем, выбранным большевиками в конце тридцатых. Такого стремительного роста товарности сельского хозяйства не знала ни одна страна мира.

Но мудракам этого не объяснить. Им сказал кто-то, что фермеры лучше, и они долдонят это не переставая, часто абсолютно не понимая, что за слова они говорят.

К примеру. Как-то российское телевидение, уже дерьмократическое, показало телефильм, агитирующий за развал колхозов и замену их фермерами. Так следовало из текста фильма, так непрерывно талдычил диктор. А в кадрах фильма, между тем, шли эпизоды из жизни канадских фермеров. Показывают одного. Он только что купил небольшую ферму, сидит на пригорке и тешит себя радужными надеждами.

Показывают другого фермера. Он уже разорился. Купил высокоудойных коров, и банк с него процентами уже содрал три шкуры.

Наконец показывают братьев. Им в наследство достались значительные участки земли, и они, по идее наших мудраков, должны были бы разделиться и отдельно фермерствовать. Они и попробовали так сделать, но, поняв, что к чему, отказались от личной собственности на землю. Организовали фирму. Землю, все орудия, машины и скот сдали ей как свой взнос и нанялись к своей собственной фирме рабочими. При этом они сумели (фирма сумела) купить самые высокопроизводительные машины и обеспечить прибыльное ведение хозяйства, а себе, кстати, – довольно культурную жизнь благодаря разделению труда не только между собой, но и между женами.

Но если владельцы земли сдают ее в коллективное пользование, то по-русски это называется колхоз. Канадский колхоз! Нормальный человек это сразу поймет. Мудрак – нет. Там же, в Канаде, колхозники называются фермерами – значит, и в СССР ломай колхозы и заводи фермеров!

Читатели могут спросить автора – почему, назвав раздел «Кровавая оппозиция», он вдруг стал рассуждать о сельском хозяйстве?

Потому, что коллективизация сельского хозяйства в СССР – это абсолютно правильное и взвешенное решение, приведшее не только к резкому повышению производительности труда, но и к многократному абсолютному росту продуктов питания – в своем начале была сопровождена в отдельных районах страны голодом, унесшим миллионы человеческих жизней. Наши нынешние мудраки считают, что в голоде виноват Сталин, принявший решение создать колхозы. Давайте сами попробуем разобраться, кто виноват. Но прежде выясним для себя один момент. Голод, связанный с коллективизацией, был не во всей стране, не везде, где она проводилась. В одних районах люди умирали от голода, а в других колхозники отвозили с колхозных амбаров сотни пудов хлеба по домам. Районы голода – Украина, европейские районы казачьих войск и Казахстан. Чем же эти районы можно охарактеризовать?

Во-первых. Это парадоксально, но это районы самых лучших земель в СССР (первые два) и район, где оставалось кочевое скотоводство (в Казахстане голод задел в основном казахов). По идее, если бы случились какие-либо климатические неурядицы, то голода в этих районах нужно было бы ожидать в самую последнюю очередь. Но именно эти районы и пострадали.

Почему?

Во-вторых. Это районы чернозема, который лошадь не способна пахать, у нее не хватит сил тащить плуг. На Украине и на Дону пахали на волах. Но волы — это хорошая говядина, а конину русские практически не едят. Тем более конину рабочих лошадей, которую и казахи есть не станут. В северных же районах, где почвы легче, пахали сохой и при помощи лошади.

Третий момент. Мало пострадали от голода районы, где традиционно сильна была русская община, коллективизм. Ведь Украина – это территория сравнительно недавнего заселения русскими, с большим количеством хуторов.

Начнем задавать себе вопросы. В то время основой пищи у русских был хлеб, а у казахов – мясо приплода их скота, поскольку основное стадо должно быть сохранено для воспроизводства. Если начался голод, значит, у русских не стало хлеба, а у казахов скота. Что случилось? Может быть, хлеб вывезли за границу? Нет, экспорт оставался таким же.

Может быть, была засуха? Нет, засухи на Украине не было, а казахи в случае засухи могли бы откочевать в более благоприятные районы.

Значит, в районах голода зерна посадили меньше, а у казахов резко сократилось стадо? Да, именно так и было.

А почему посадили меньше? Потому, что меньше вспахали.

А почему меньше вспахали? Потому, что вырезали и сожрали, объедаясь, волов – тягловый скот. А казахи вырезали и съели основное стадо.

Так при чем здесь коллективизация, при чем здесь Сталин? Ведь большевики, как умели, объясняли преимущество коллективизации, они как могли препятствовали уничтожению рабочего скота. Почему же все-таки вырезали?

Потому, что в стране были не одни большевики. Была и оппозиция их решениям. И оппозиция, порой научно, доказывала, что колхозы – это блеф, что они разорятся, что все, внесенное в них, будет продано с молотка и навеки потеряно. Так зачем сдавать волов в колхоз, если все равно потеряешь? Уж лучше съесть.

Коллективизация была концом кулацких хозяйств, и естественно, что они были основными проводниками идей оппозиции.

Но ведь крестьяне понимали, что, уничтожив рабочий скот, они попадут в голод? Да, безусловно. Но наверняка была наглая мыслишка о том, что в случае чего государство поможет. И государство помогло бы, если это дело уже не было в руках бюрократического аппарата.

Похожее потом повторялось не раз, например, недавно во время кампании по борьбе с пьянством. Цель была – снижение пьянства. Но материальный показатель был – снижение продажи водки. И вместо борьбы с пьянством стали свертывать производство спиртного, уничтожать виноградники, останавливать пивзаводы, безжалостно разбивать сотни миллионов бутылок. Всяк спешил отчитаться в борьбе с пьянством.

Так и тогда. С коллективизацией в Политбюро торопились, но в шею никто не гнал. Предполагалось, что это дело сугубо добровольное, основанное на показе преимуществ колхозов. Но бюрократия спешила отчитаться в блестящих показателях, да плюс оппозиция со своей критикой уже начавшего осуществляться решения. Народ в тех местах, где общинные отношения были слабыми, был спровоцирован на безумие и смерть от голода.

Бюрократия не могла признаться в том, что она натворила в этих районах. С вновь образованных колхозов было взято зерно в обычных нормах и, вероятно, с надежной, что крестьяне как-то выкрутятся и все само собой образуется. Когда правительство бросилось спасать положение, то было поздно – люди уже умирали. Сталину ничего не оставалось, как выплеснуть ярость за смерть миллионов граждан на бюрократию (нарком земледелия возглавил список расстрелянных), на оппозицию, на кулаков.

Виноват в голоде Сталин? Да, виноват! Ему надо было понять, что такое его обюрокраченный аппарат. Но кто это понимает и сейчас?

Но даже идиотские в своей поспешности действия бюрократии не вызвали бы голода – она ведь не распространяла идей об уничтожении скота. Основная вина за кровь умершего от голода народа лежит на оппозиции, на людях, которые по своей амбиции или глупости, своими воистину кровавыми болтовней и умствованиями спровоцировали народ на смерть.

Автор полагает, что именно страшные потери в начале коллективизации, плюс наглеющий фашизм в Европе, плюс действия оппозиции – пятой колонны — в Испании привели к тому, что на оппозицию перестали смотреть как на заблуждающихся друзей по партии, как на заблудших овечек. Оппозицию стали рассматривать как бешеных собак, способных укусить в любой момент.

Но Бог с ней, с оппозицией, или черт с ней. Главное, что к середине тридцатых годов у СССР появилась единая голова – Сталин и народ СССР стал единым, готовым к любым испытаниям. А голова эта была не ординарная.

Комментарии