Перейти к основному содержанию
Включайся в группу ЗОВ в Facebook Включайся в группу ЗОВ В Контакте Включайся в группу ЗОВ в Одноклассниках Подпишись на видеоканал важных новостей ЗОВ на Youtube

Версия бригады Александрова.

"Во время эксперимента 26-го апреля 1986-го года происходит взрыв 4-го энергоблока Чернобыльской АЭС. Погибло 2 человека. Взрыв реактора происходит из-за грубых нарушений правил работы (Регламента), по причине безответственных и волюнтаристких, необдуманных действий Дятлова, Акимова и Топтунова. В числе нарушений было непреднамеренное, в соответствии с программой эксперимента, снижение мощности реактора, вывод из эксплуатации систем аварийной защиты, несоответствие программы эксперимента требованиям безопасности. При создавшейся ситуации отравления активной зоны реактора побочными продуктами распада, не было произведено глушение последнего на 3 суток.

Реактор был годен к эксплутатации, и считался одним из перспективных.

По итогам расследования персонал АЭС и инспектор госатомэнергонадзора были приговорены к тюремному заключению".

Версия бригады Дятлова.

"26-го апреля 1986-го года, в соответствии с утвержденной программой проведения работ перед остановкой блока на планово-предупредительный ремонт, выполнялись испытания системы энергообеспечения реактора в режиме выбега турбогенератора, с нагрузко собственных нужд. В процессе подготовки энергоблока к испытаниям и останову на ППР была выведена из эксплуатации система САОР. Перед началом испытаний произошло снижение мощности реактора, судя по всему из-за распоряжения начальника смены станции Бориса Рогожкина. При достижении на снижении определенного уровня мощности произошел отказ автоматического регулятора, произошло частичное снижение мощности реактора до 30 МВт тепловых. По распоряжению Александра Акимова, начальника смены блока, мощность была поднята до уровня 200 МВт тепловых, т.к. для "выбега" большая мощность не требуется, а работать оставалось ещё полчаса. При заданном уровне мощности в 200 МВт были внесены необходимые изменения в работу систем управления реактором, согласно Регламенту.

По окончанию выполнения программы эксперимента выбега ТГ-8, с нагрузкой собственных нужд, старший инженер управления реактором Леонид Топтунов произвел активацию глушения реактора, ключом АЗ-5. Но реактор не начал глушение. Начался разгон на мгновенных нейтронах, который привел к тепловому взрыву реактора.

Реактор имел конструктивные недоработки, и был негоден к эксплуатации по вине ИАЭ и НИКИЭТ.

При взрыва погибли 2 человека. Ещё 26 человек из персонала Чернобыльской АЭС погибнут от больших доз переоблучения в мае 86-го".

Имеется две версии.

Нам же необходимо определить виновного. Рассмотреть - какая из версий правда, а какая лжива.

Изначально, как и было оговорено, Читатель, как суд, быдет рассматривать только факты со стороны бригады Александрова. Понимаю, это неправильно, ибо как мы правды тогда добьемся? Автор считает что именно так и надо делать. Так, как это кстати в жизни и происходит. Тем более, что бригада Александрова отличается невообразимым многословием в своих доводах. Но раз она в этом случае лжет, то это доказательство правоты версии Дятлова. Это логично? Да, мы не сможем выяснить истину исходя из лживых фактов, ложь нужна для скрытия истины и если что-то стараются оболгать, значит это и есть истина. Так что для нас единственно правильным выходом будет не вступать в споры с бригадой Александрова, и пользоваться только теми фактами, которыми пользуются они, оценивая их на фальшь исходя из общепринятых знаний.

В этом детективе наша цель - рассмотреть все факты и определить, какая из этих двух версий правдива, а какая является фальшивкой. Тем более, что подручные Александрова сами любят грешить тем, что совмещают несовместимые понятия - но об этом ниже.

Рассматривать будем только версию Александрова.

"Реактор был годен к эксплуатации, и считался безопасным и перспективным, однако имелись скрытые недостатки, которые привели к аварии из-за нерегламентных действий персонала".

Оставим пока для изучения только первую часть фразы. Изучим эпизоды.

1. Реактор большой мощности, канальный, урано-графитовый, мощностью 1000 МВт электрических, РБМК-1000, был разработан и создан усилиями аккадемиков Доллежаля и Александрова, при содействии министра среднего машиностроения Славского. Разработан был ещё 60-е годы, ещё по требованиям безопасности того времени. Много времени прошло с тех пор до 86-го года?

Много ли ума надо приложить к тому, чтобы понять, что с развитием прогресса изменялись и правила безопасности и правила эксплуатации?!

Эксплуатация многострадального урано-графитового дитяти с благословления Славского и Александрова началась на Ленинградской АЭС, 23-го декабря 1973-го года (обратим внимание на дату ввода в эксплуатацию). За безопасность реактора Александров ручался как мог. В часности, ему же принадлежит высказывание, что РБМК-1000 можно ставить хучь на Красной площади или на нем поставить раскладушку. И влияние от него будет как от самовара.

Уже в начале эксплуатации РБМК-1000 было отмечено что реактор имел просчеты в конструкции. Прежде всего, ахиллесовой пятой РБМК были не до конца изученные его физические характеристики.

Чтобы представить себе что такое РБМК-1000, автор попросит Читателя немного включить пространственное воображение. Особых знаний по физике и не требуется.

Очень упрощенно, активная зона реактора имеет форму цилиндра, высотой 7-мь метров и диаметром 11,8 метра. Вся активная зона загружена графитом. Графитовые блоки имели форму параллилепипеда. В реакторе графит использовался как замедлитель нейтронов. Полная загрузка графитом активной зоны ~ 1700 тонн. Устанавливались в виде колонн, всего 1888 колонн. Через графитовые блоки проходит 1661 технологический канал. Из них 211 занимают стежни из карбида бора, для регулирования мощности реактора (высчитывается в МВт-ах тепловых, а не электрических и отображается на СФКРЭ). Остальные технологические каналы занимались топливными сборками.

Топливная кассета набирается из 36 твэлов по три с половиной метра длиной. Твэлы с помощью дистанционирующих решёток, закреплённых на центральном несущем стержне, размещаются на двух окружностях: на внутренней 6 штук и на внешней 12 штук. Размер ТВЭЛ-а - 20 миллиметров диаметром и 3,5 метра в длинну.

Каждая кассета состоит из двух ярусов по высоте. Таким образом, активная зона имеет высоту семь метров. Каждый ТВЭЛ набирается из таблеток UO2 размещённых в герметичной трубе из сплава циркония с ниобием. В отличие от корпусных реакторов, где все топливные кассеты располагаются в общем корпусе, рассчитанном на полное рабочее давление, в реакторе РБМК каждая кассета размещена в отдельном технологическом канале, представляющем собой трубу диаметром 80 мм.

В качестве теплоносителя подается обычная вода, которая охлаждает топливные сборки и превращается в насыщенный пар, с температурой 284 градуса С. Дальше пар идет через барабан-сепаратор, где отделенная от пара вода возвращается в реактор (так работает контур многократной принудительной циркуляции - КМПЦ), а выделенный пар идет на турбину.

Не буду особо загружать знаниями по ядерной физике и квантовым аспектам, которые большинство из нас, грешных, найдя в учебнике физики средней школы уже и забыла... для приличия как говорится. Но хоть что-то для понимания, нам понадобится.Александров заявил что реактор безопасен как самовар...

Первая АЭС, как уже говорилось выше, с реактором РБМК была Ленинградская. И если мы вспомним о таком человеке в бригаде Александрова как Валерии Легасове, то в его записях, надиктованных незадолго до самоубийства, найдем интересный момент.

Свидетельствует Валерий Алексеевич Легасов (в интервью А. Адамовичу, магнитофонная запись):

"Так вот, у Средмашевцев-то, и вот в этом-то смысле, и у Анатолия Петровича АЛЕКСАНДРОВА - тоже, возникло ощущение, что этот реактор, при правильной его эксплуатации, и при надежности - очень хороший и нормальный.

Но как только первый такой реактор, причем первый сразу саданули под Ленинградом, в 100 км. от Ленинграда, первый такой реактор РБМК.

И как только стали его запускать, сразу обнаружили, что реактор хреновый, что управлять им тяжело, что у него нейтронные поля стали "гулять", операторы все в поту, управляться с ним не могут, ввиду его больших размеров и специфики ядерных процессов.

Пришлось степень обогащения топлива менять, каждый раз что-то...ну, в общем, с того момента как его запустили, всё время вносились какие-то изменения и переизменения".

Но Вам, суду, этого мало. Даже если учесть что Легасов был первым заместителем института атомной энергетики - ведомства, разработавшего реактор.

Стоит объяснить ещё один момент, суду, возможно, непонятный. Непосредственно сборкой конструкций реактора занимались предприятия, подчиненные министерству среднего машиностроения, Минсредмашу. Напомню что это было ещё в те советские годы, когда заводы были на дотации государства, а кооперативов и часников ещё не знали. Их гоняли тогда по сусекам как могли...

Кроме того, Легасов упоминает (ещё в 1987-м году) о случившемся на Ленинградской АЭС. "Саданули" реактор. Хреновый он, оказывается.

Выходит, что версия о безопасности РБМК... притянута за длинные уши, с большим напрягом.

2. Ленинградская АЭС была первой, которая начала эксплуатацию РБМК. И, самое главное - она была подчинена Минсредмашу, а не чрезвычайно обюрокраченному министерству атомной энергетики, с его главками и прочими Мин... ами. Кроме того, учитывая первенство в начале эксплуатации РБМК, на Ленинградской АЭС должен был накопиться к тому времени большой опыт работы с этим типом реактора - как и позитивный, так и негативный. Ещё важно то, что на Ленинградской АЭС тогда присутствовали стажеры с других АЭС, в том числе и с Чернобыльской. Посему выражение Григория Устиновича Медведева о том, что "операторы одной АЭС часто даже не знали ничего об аварийных отказах и остановках на других АЭС" - верно лишь отчасти. Это ж какую монополию на информацию надо установить, чтобы прям-таки ничего не было известно?!

Да, в том случае, который произошел на Ленинградской АЭС в 1975-м году, мало кто мог знать - ибо подчинение Минсредмашу автоматически давало прочную секретность на всю информацию, связанную с "негараздами". Полная монополия. Только случайно об этом автору, например, удалось найти в воспоминаниях Борца, тогда ещё стажера с Чернобыльской АЭС.

Заслушаем мнение свидетеля Виталия Борца. Суд может придраться - как, ведь он с Чернобыльской АЭС! Виталий Борец после стажировки на Ленинградской АЭС затем работал на пуско-наладочном предприятии, функции которого были совсем инными. Тем не менее, его показания очень важны.

Свидетельствует Виталий Иванович Борец, в 1975-м году - стажер с Чернобыльской АЭС:

"В нашу группу вошли начальник смены блока Д.Д. Кривой (ныне покойный), начальник смены электроцеха А.Г. Лелеченко (погиб при ликвидации аварии на ЧАЭС), старший инженер турбинного цеха Н.А.Штейнберг (нынешний зам. министра энергетики Украины) и автор, начальник смены блока В.И.Борец.
Нас распределили по сменам. В процессе стажировки после моей смены намечалось интересное для меня изменение режима работы блока. Поэтому я остался на блоке 2-ю смену подряд. Не буду перегружать воспоминания подробностями, скажу только, что в переходных процессах на малой мощности с малым запасом реактивности при отсутствии воздействия оператора на изменение реактивности, реактор вел себя неадекватно.
"

Подтвердилось то, о чем говорилось выше - РБМК-1000 имел нестабильность физических параметров. Бригада Александрова тоже понимает что прокололась... Высказывание Легасова уже приобретает правдивые черты.

Но всё равно - Вы, суд, требуете доказательств неадекватности поведения реактора. Ведь мы рассматриваем версию только бригады Александрова.

Продолжим свидетельство Борца:

"У реактора резко возрастала скорость роста мощности (уменьшался период разгона). При подъеме мощности после останова, без воздействия оператора на изменение реактивности (не извлекая стержней), вдруг реактор самопроизвольно уменьшал период разгона, т.е. самопроизвольно разгонялся, другими словами стремился взорваться. Дважды разгон реактора останавливала аварийная защита. Попытки оператора снизить скорость подъема мощности штатными средствами, погружая одновременно группу стержней ручного регулирования + 4 стержня автоматического регулятора, эффекта не давали, разгон мощности увеличивался. И только срабатывание аварийной защиты останавливало реактор. Имея опыт работы старшим инженером управления реактором (СИУР) на реакторах в г. Томск-7, я еще не потерял тогда чувство реактора, примерно как водитель чувствует двигатель автомобиля. В этой ситуации реактор оказался фактически неуправляем. Подъем начинался нормально, СИУР прекращал извлечение стержней (рост мощности обычно прекращался или продолжался с постоянной скоростью подъема). Здесь же реактор не подчинялся управлению СИУРА, мощность быстро увеличивалась, причем быстро возрастала скорость разгона (ускорение) и только срабатывание защиты останавливало реактор. Реактор стремился разогнаться самопроизвольно!".

Если до суда до сих пор не дошло, то уже я как автор попробую разъяснить смысл этих страшных вещей.

Увеличение мощности разгона всегда ведет к образованию локальной критической массы. Не стоит путать два термина локальной критической массы. В деле управления реактором имеется в виду локальная критическая масса нейтронов. Если начинается образование локальной критической массы, то будьте готовы к разгону на мгновенных нейтронах. Другими, для обывателя, ненаучными словами - к неуправляемой цепной реакции. Достаточно объяснений?

Авария была предоствращена усилиями персонала. Но стала большим уроком для всех.

3. Стремление реактора к самопроизвольному разгону означает только одно - проектировка его с нарушением правил ядерной безопасности. Просто... для размышлений.

4. Какая же реакция последовала после этого события?

Надо понимать одно - если наука и знала об этих явлениях, то не предавала их гласности. Почему так? Рассмотрим ещё один эпизод из воспоминаний Борца:

"На следующий после аварии день, придя на блочный щит управления, я не смог ознакомиться с записями в оперативном журнале начальника смены блока. Причина-запрет директора ЛАЭС для работников министерства энергетики (ЧАЭС была в Минэнерго, а ЛАЭС в Минсредмаше). Я сказал НСБ (Чече), бывшему работнику 5 объекта в г. Томск-7, что был на БЩУ в момент аварии, может быть, видел больше, чем записано в оперативном журнале.
На следующий день, еще на проходной меня попросили зайти в кабинет заместителя главного инженера по науке. Зашел. ЗГИ Н снял трубку телефона и сказал: "Он уже здесь". Заходит зам директора по режиму Зинченко Н.Г. Спрашивает: "Так что вы видели на БЩУ, о чем нет записи в оперативном журнале НСБ?". Скромно отвечаю, что для ответа мне, как минимум, необходимо почитать оперативный журнал, что запрещено директором ЛАЭС.
Он попросил меня рассказать, что видел, мое впечатление. Я рассказал, что поражен резким ростом мощности и скорости разгона реактора, большим мощностным положительным эффектом реактивности реактора. Реактор при такой физике реактора взрывоопасен! Будучи эксплуатационником, данный эффект прочувствовал, но его причины были непонятны.
Мне было жестко сказано, что я ничего не понимаю, советский реактор не может быть взрывоопасным. И что значит взрывоопасен? Я сказал, что понимаю, что ЗДР не физик, постараюсь объяснить доступно и понятно: " Представьте себя за рулем автомобиля. Заводите мотор. Трогаетесь. Плавно разгоняетесь. Переключаете передачи. Скорость 60 км/час. Снимаете ногу с педали газа. И вдруг автомобиль начинает самостоятельно разгоняться, 80, 100, 130, 150 км/час. Тормозите - никакого эффекта, разгоняется. Как Вы будете себя чувствовать? Вот такое у меня было ощущение на БЩУ перед аварией. Понимаете? Надо немедленно ученым разобраться с этим эффектом. Тогда я не знал величины положительного мощностного эффекта реактивности, как и эффекта вытеснителей стержней, как и многого другого, но динамику реактора в данной ситуации прочувствовал точно.
ЗДР начал меня впечатлять, что я ошибаюсь, мы перешли на повышенные голоса, открылась дверь и зашел заместитель главного инженера ЛАЭС по эксплуатации Фукс В.П. (бывший работник 45-го объекта г. Томск -7) с вопросом "Что за шум, а драки нет?" Это грамотный, умный человек. Подробно объяснил ему о своих наблюдениях, впечатлениях и выводах. Он все понял и сказал, что совместно с учеными разберутся с проблемой, разработают, как всегда, мероприятия для ликвидации проблемы, и выполнят их, чтобы впредь подобные ситуации не повторились.
Через пару дней дома у земляка по г. Томск-7 Минеева В.А. встретил интеллигентного, с видом ученого, человека, представившимся Александром Яковлевичем. За столом разговорились. А.Я. проявил живейший интерес к моему рассказу о том, что я видел перед аварией.
Последний его вопрос: "Виталий Иванович, как Вы считаете, кто главный виновник аварии?" Я ответил: "Однозначно фирмы: Институт им. Курчатова (научный руководитель РБМК академик А.П.Александров), выполнивший физрасчет реактора и НИКИЭТ академика Доллежаля как генеральный конструктор, о степени их ответственности пусть разбираются между собой".
А.Я. сказал: "Возможно, вы правы". Как оказалось, это был заместитель научного руководителя реакторов РБМК им. Курчатова, Александр Яковлевич Крамеров.
А.Я. Крамеров в этой ситуации сделал все, что мог. Произвел расчеты, разработал мероприятия по устранению, мягко говоря, замечаний по реакторам РБМК. Писал письма в НИКИЭТ Доллежалю с предложениями по устранению недостатков реактора РБМК.
Но уже в 1975 году наша система была не способна к модернизации, внесению изменений, даже в таких жизненно важных вопросах. Ни Фукс, ни А.Я. Крамеров не смогли заставить систему устранить замечания. Вскоре Фукс перевелся директором на Южноукраинскую АЭС с реакторами ВВЭР 1000.
Приехав на ЧАЭС, я проинформировал об аварии, ее причинах и своих замечаниях руководство ЧАЭС и своих коллег - реакторщиков.
ЧАЭС продолжала строиться, начала поступать наладочная документация, программы. Как-то мой непосредственный начальник А.С. Дятлов направил мне, для выдачи замечаний, программу по наладке КМПЦ (контура многократной принудительной циркуляции), разработанную зам. начальника ЦНИИ Белоярской АЭС.
Поработал над программой, выдал замечания (объем замечаний оказался примерно такой же, как сама программа). Позднее увидел свои замечания с припиской зам. главного инженера по науке Г.А. Копчинского начальнику цеха наладки и испытаний (ЦНИИ) ЧАЭС В.К. Бронникову: "...обратите внимание на автора этих замечаний, мне кажется, что это Ваш заместитель...". Так я стал заместителем начальника ЦНИИ.
В 1982 году главком Союзатомэнерго была проведена реорганизация наладочных структур атомных электростанций. В результате ЦНИИ ЧАЭС, Курской АЭС и Смоленской АЭС были преобразованы в соответствующие пуско-наладочные производства (ПНП) предприятия Смоленскатомэнергоналадка. Так мы со своим персоналом, в своих помещениях, со своими окладами и премией ЧАЭС оказались работниками другого предприятия. Мы стали подрядчиками ЧАЭС. Оказалось, что согласно расценок норм ОРГРЭС достаточно выполнять примерно 1/3 от ранее выполняемых ЦНИИ объемов работ, чтобы жить безбедно с премией и т.д. Я категорически настоял на сохранении с ЧАЭС предыдущих отношений ЦНИИ: мы выполняем все необходимые для ЧАЭС объемы работ, не считаясь, сколько надо для плана и зарплаты ЧПНП иначе, зачем тогда ЧПНП. Так и делали. И отношения с ЧАЭС были, в основном, как подразделения ЧАЭС, без трений (на некоторых АЭС пошли по другому пути и были проблемы и в ПНП и на АЭС).
ЧПНП оставался, одним из самым инженерных подразделений на ЧАЭС. В подтверждение этого приведу пример, в котором сам принимал активное участие. В сентябре 1984 года позвонил мне главный инженер ЧАЭС Н.М. Фомин. Он сообщил, что в г. Москве будет проходить двухнедельное совещание по безопасности АЭС с реакторами РБМК. Сказал, что надо было бы ехать самому главному инженеру АЭС, но он не может, начальник реакторного цеха в отъезде, поэтому, оценивая квалификацию персонала ЧАЭС, его выбор остановился на мне, чтобы от ЧАЭС в совещании принял участие представитель подрядной организации, зам. нач. ЧПНП В. Борец. Я принял его предложение.
На совещании от Курской АЭС был начальник ПТО Е. Акимов (бывший работник 5-го объекта г. Томск-7), от Смоленской АЭС ЗГИС по науке, от Костромской АЭС ЗГИС А.М. Подойницын (бывший работник 45 объекта г. Томск-7). От НИКИЭТ в совещании принимали участие Василевский В.Н. и кандидат технических наук Полушкин К.К.
Совещание вел опытнейший специалист (работал в управлении реакторами в г. Томск-7, зам. главного инженера по науке КАЭС, зам начальника главка, начальник главка) Ю.Н. Филимонцев. На совещании были подняты нами (Ю.Н. Филимонцевым и представителями Курской и Чернобыльской АЭС) все на то время уже известные недостатки физики реакторов РБМК: положительный мощностной эффект реактивности, положительный эффект реактивности вытеснителей стержней СУЗ при вводе стержней в реактор, малая скорость погружения в реактор стержней СУЗ и т.д. Я рассказал о своих наблюдениях в процессе аварии на ЛАЭС в 1975 году. Две недели мы прессовали представителей НИКИЭТ, требуя внести в протокол, предложенный нами перечень мероприятий по приведению физики реактора РБМК в рамки приемлемых для эксплуатации характеристик (эти мероприятия были выполнены на всех реакторах РБМК после аварии на ЧАЭС 1986 года). Лидером у нас в этом вопросе, безусловно, был Филимонцев Ю.Н. В результате обсуждения недостатков физики реактора РБМК я понял, что при существующей в то время системе работники НИКИЭТ, прекрасно зная эти недостатки, просто НЕ МОГУТ СОГЛАСИТЬСЯ С НИМИ...
В создавшейся ситуации мы потребовали, чтобы НИКИЭТ и ИАЭ записали в Регламент реактора РБМК, что на малой мощности с допустимым по регламенту малым запасом реактивности реактор РБМК становится взрывоопасным и расписали мероприятия по исключению такого состояния с последующим внедрением полного объема мероприятий по обеспечению безопасной физики реактора.
В ответ представители НИКИЭТ заявили, что если в протоколе совещания будет указан хоть 1 недостаток РБМК, они такой протокол не подпишут. Тогда Ю. Филимонцев поступил так: в протокол записали весь перечень мероприятий, внесли в список участников совещания всех, в том числе и представителей НИКИЭТ, а протокол подписал один руководитель совещания Ю.Н. Филимонцев.
Протокол вышел с грифом "Для служебного пользования", ЧАЭС его получила, я проверил это. Руководство ЧАЭС с протоколом было ознакомлено.
Прибыв на ЧАЭС, я подробно проинформировал руководство станции о совещании. В первую очередь главного инженера.
До аварии 1986 года ни одно мероприятие из протокола по улучшению физики РБМК не было принято к устранению ни на одной АЭС СССР с реакторами РБМК!
Эта застойная система была уже не способна к реорганизации.
".

Комментарии я считаю излишними. Слишком много сказано к тому что реактор уже тогда не был отвечающим правилам безопасности. Но кто на это смотрел? Сами догадайтесь что себе ответить...

Поскольку мы расследуем пока момент вины разработчика, то это будет доказательством вины бригады Александрова.

5. Какова была реакция науки с технической стороны дела?

"Для исключения впредь аварий, приводящих к пережогу твэлов и канальной трубы вследствие локального повышения мощности, на реакторах РБМК были реализованы следующие мероприятия:
- внедрена 7-12-зонная система локального автоматического регулирования мощности и локальной аварийной защиты, работающая от внутризонных нейтронных датчиков;
- на реакторах второго поколения увеличено со 179 до 211 количество стержней СУЗ путем их размещения вместо топливных каналов в периферийной части активной зоны;
- введен минимально допустимый запас реактивности в количестве 15 стержней СУЗ, эксплуатация реактора с меньшим запасом реактивности была запрещена.
- введена автоматическая аварийная защита реактора по сигналу повышения давления в реакторном пространстве
".

К этому бы стоило добавить что кроме всего прочего изменили коэффициент обогащения двуокиси урана, топлива реактора. До аварии в 75-м году топливо обогащали до 1,8%. После - до 2%. Но и здесь возникают непонятки. Что ещё предлагает нам бригада Александрова для рассмотрения?

Продолжим цитату из книги главного конструктора Доллежаля (попрошу Читателя отложить её содержание в памяти, это очень пригодится в дальнейшем):

"В самом начале строительства канальных уран-графитовых реакторов, исходя из уровня знаний того времени (середины 60-х годов), активная зона реактора была спроектирована с использованием урана, обогащённого U-235 в 1,8%. Спустя некоторый срок эксплуатации первого реактора, стала очевидной целесообразность поднятия этого значения до 2 %, что позволило, в частности, в некоторой степени понизить отрицательное влияние парового коэффициента реактивности. Дальнейшее изучение всех параметров, характеризующих работу реактора, привело к выводу о целесообразности повышения обогащения урана до 2,4 %. Такие сборки с активными элементами изготовлены и удовлетворительно проходят представительные испытания на работающих канальных реакторах АЭС.
При создании активной зоны реакторов на этом уровне обогащения урана по всем данным влияние парового коэффициента реактивности локализуется. До этого, т. е. при обогащении урана 2 %, это влияние регулируется постановкой в каналы специальных поглотителей (ДП), что строго и предусматривается в эксплуатационных инструкциях. Отступление от них недопустимо, так как делает реактор "
н е у п р а в л я е м ы м".

Вопрос - какой был процент обогащения топлива?

Бригада Александрова уж очень не хочет предъявлять нам акт физического пуска 4-го энергоблока и акт проверки ядерной безопасности на Чернобыльской АЭС. Хорошо, не будем требовать этот акт. Пока что.

6. 9-го сентября 1982-го года на Чернобыльской АЭС происходит ЧП, аналогичное тому что было на Ленинградской АЭС. Тоже - частичное плавление активной зоны.

Снова вопрос - виновна ли наука, или это "баловство" персонала?

Рассмотрим событие.

9-го сентября 1-й энергоблок ещё находился на среднем плановом ремонте. Окончание ремонта намечалось на 13-е сентября.

Конкретно, в тот момент реактор находился на мощности (по СФКРЭ) 700 МВт тепловых, производился пуск турбогенератора. Но в то же время свою работу выполнял цех наладки и испытаний.

Чем конкретно занимался цех наладки? По данным, составленными суду бригадами сыщиков Дятлова и Александрова, ЦНиИ занимался тогда поканальным профилированием расходом теплоносителя.

Сразу вопрос - возможно ли это в то время, когда реактор находится под нагрузкой?

Возьмем цитату из книги главного конструктора:

"В процессе расследования причин аварии было установлено, что в канале 62-44 для обеспечения среднезонального расхода теплоносителя потребовалось дополнительное открытие запорно-регулирующего клапана (ЗРК). Ремонтный персонал воспринял этот факт как неисправность клапана и нарушив правила обеспечения безопасности, приступил к её устранению. Клапан был закрыт полностью, а потом открыт, в результате чего имело место прекращение подачи воды в канал, мощность которого составляла 450 кВт...."

Поскольку это наиболее важный момент, то здравый смысл и логика подсказывает, что нужно мнение свидетеля.

Одно из мнений свидетеля, которое автор нашел на форуме сайта pripyat.com в Интернете. Этот свидетель работал дублером СИУР-а, правда в другой смене.

"Инженер ЦНИИ, некто Л. просто дал команду оператору ЦЗ С. закрыть ЗРК якобы для проверки планки. Что и было исполнено, вот только планка, как оказалось, была не выставлена.
В то время помещения 308 еще не стояли под замками, и оператор ЦЗ крутил ЗРК самостоятельно, без присутствия СИМа, или НСРЦ.
"

Запишем этот эпизод как доказательство вины бригады Дятлова, но чисто формально. Формально ведь запрещено производить те действия, которые производил эксплутационный персонал.

7. А теперь перейдем к размышлениям. Не потребуется даже особых технических знаний, просто логический расчет.

Главный конструктор и свидетель, по существу, описывают невероятную для восприятия здравым, незаинтересованным умом, картину. Реактор работает на мощности 700 МВт, а ремонтный персонал в это время крутит ЗРК (меняет расходы через каналы реактора). Причем делает это без согласования с теми, кто управляет реактором и даже без их ведома. И при этом практически сознательно полностью перекрывает подачу воды в один из каналов. Ладно в бане такое можно себе позволить...

Но это лишь мелочь. Заангажированная публика начнет орать во всю глотку о бахвальстве и разгильдяйстве персонала. Хорошо. Но не будем обходить стороной ещё один эпизод. А этот пока оставим чисто для размышлений, или как косвенное доказательство вины бригады Александрова.

8. Пожалуй, старшему и среднему поколению не нужно рассказывать о том, что любое ЧП сразу же становилось известно чекистам. Тогда этими "чекистами" были сотрудники КГБ - той самой всесильной организации, на голову сотрудников которой сегодняшние дерьмократы, нихрена не соображая в устройстве страны, вылили невообразимую кучу помоев. Автор мог бы и смолчать о том что его прадедом был подполковник КГБ, и в свои годы этот прадед занимался самой разнообразной деятельностью. И есстественно (а что ожидать от людей со "старой закалкой"?) прадед мало что поведал автору. Но даже из обрывков воспоминаний прадеда, мне удалось прийти к такому выводу. Суд, т.е. Вы, Читатель, должны учитывать этот фактор и в дальнейшем обязательно, это сильно может помочь при расследовании.

Даже по западным меркам (как это не звучит для обывателя дико и непривычно), Конституция в СССР была самая демократичная. Это раз.

Второе. Ещё со времен ген.прокурора СССР Вышинского (ещё далекие 30-е годы), признание подсудимого считалось, как он говорил, "царицей доказательств". Не знаю, какому психозу с заторможкой у нас поддались кинорежисеры, которые в своих фильмах о "тоталлитарном" СССР каждый раз из фильма в фильм чуть ли не копируют сцены как следователь НКВД мутузит подследственного как повар отбивную молотком.

Здраво рассуждая, можно сразу понять - такая установка действительно была выгодна следователям. Собственно, а зачем напрягаться если можно физически и/или морально задержанного заставить признать даже то, чего он вообще не совершал.

И как сегодня не вошло в моду кичиться "подвигами" диссидентского движения, которыми уже вошло в моду долбать мозги старшеклассникам и студентам, но даже при таком раскладе автору так и не удалось, перелистав горы воспоминаний диссидентов, хотя бы одно предложение о том, что их КГБ подвергало мучительным допросам и пыткам. Даже скажем прямо и открыто - никто из диссидентов, прошедших через следователей КГБ, не пожаловался ни разу о том, что показания из них выжимали как воду из простыни после постирки.

Сказать что они боялись заявить об этом было бы глупо. Глупо по двум причинам:

- на "свободном Западе" КГБ уже ничегоне мог сделать, а диссидент подобными заявлениями сделать себе славу похлеще чем у Михаила Задорнова с его выступлениями про тупых американцев.

- сегодня тем более это очень легко - ведь КГБ и Совесткого Союза уже сколько лет нет...

Но они этог оне делают. И видимо потому, что КГБ это единственный следственный орган, который удалось отучить от получения "царицы доказательств" любой ценой.

Обывателю, перебывая в зашоренности от бреда наших "свидомых науковцив" (сказано по-украински), не знать о том, что отучать эту категорию следователей начал именно Берия.

Оба раза, приходя к управлению ими, он начинал освобождать тех, кто "признался" и арестовывал тех кто добился "признания. Судьба предшественника Берии - Ежова тому пример. Того самого Ежова, который и начал волну 37-го года. Он! Он, а не Берия!

Так же было и в 53-м году, когда ему снова поручили госбезопасность и он начал с ареста своего предшественника Абакумова и с освобождения врачей, уже признавшихся, что они "отравили товарища Сталина". Не могла не сыграть свою роль и травля КГБ, как главных виновников, убийц во времена "сталинского террора".

На справедливый вопрос "А кто ж этим усем занимался тогда?!" ответ будет один - прокуроры и следователи прокуратуры (а если от генеральной прокураторы - то это будет ещё "лучше"). Их и не отучали от получения "царицы доказательств". Никто даже и не брался кстати. Но об этом позже.

Главное что стоит отметить в этих размышлениях, что КГБ была структоурой чрезвычайно, прямо через край, обюрокраченной. Необходимой, но чрезвычайно обюрокраченной. А из "антибюрократической азбуки" читатель помнит что в бюрократической системе начальнику врать опасно. В данном случае для КГБ начальником выступало именно руководство этой организации, поскольку в те годы (как раз КГБ управлялось Андроповым) эта структура ВООБЩЕ не подчинялась ЦК КПСС, высшему органу власти, а действовала независимо.

То ли дело Генеральная прокуратура.

Пример с натуры. Я прошу прощения что немного отвлекусь от расследования. Но к сожалению, идиотами от публицистики всё переставлено с ног на голову. Нужно всё уравнять.

В 70-х годах в Витебске убивал женщин маньяк. Нет бы Правительству обождать, потерпеть, пока его поймают, так оно послало в Витебск в дополнение к маньяку еще и следователей по особо важным делам. В результате, пока милиция разыскала маньяка, эти следователи заставили троих мужчин признаться в убийстве женщин. Один из них был убит судом, один сошел с ума.

Каким образом следователи прокуратуры заставляли свои жертвы признаваться даже в таких страшных делах, стало хорошо известно со времен, когда в Узбекистане действовали следователи Генеральной прокуратуры Гдлян, Иванов и Кь. Приемы неприхотливые. Сами они руки не пачкали. Они арестовывали свои жертвы и подсаживали их в камеры с отпетыми уголовниками, а уж те заставляли жертву признаться в том, что требовалось следователям. Если этот способ не годился, то тогда издевательства или их угроза переносились на близких родственников. Эти следователи развернулись так, что даже их идейный единомышленник, мэр Ленинграда Собчак признал: "По самому строгому счету Гдлян и Иванов в новых социальных условиях продолжали действовать в традициях репрессивного аппарата 30-х годов".

А вот конкретные действия этих следователей Генеральной прокуратуры, описанные следователем, расследовавшим уголовное дело, открытое на самих Гдляна и Иванова (которые к тому времени уже укрылись за депутатской неприкосновенностью).

"Людей месяцами держали под стражей, шантажировали их родственников, заставляли собирать деньги... Люди в страхе за себя и судьбу своих близких отдавали и то, что нажито честным трудом. За время следствия в Узбекистане по гдляновским материалам незаконно задержано более 100 человек, так называемых хранителей ценностей... Некоторые отсидели по девять месяцев в следственных изоляторах!..

Матчанова Пашо, мать-героиня, родившая и воспитавшая 10 детей, пробыла в тюремной камере 9 месяцев. В это время был арестован и ее муж. Пятеро несовершеннолетних детей остались без куска хлеба... Затем оно (уголовное дело против Матчановой) будет прекращено за отсутствием вдействиях арестованных состава преступления...

...Аналогично арестовали П.Алимову - мать девятерых детей,Талиеву Бабизаду - мать одиннадцати детей, Саидову Ануру -мать двенадцати детей...

...Как это происходило, наглядно свидетельствует пример сД.Бакчановым. Его, инвалида II группы, неоднократно вызывалина допросы и требовали выдать 500 тысяч рублей. Онотказывался, говорил, что никогда преступных денег не имел ине хранил. Однако под угрозой ареста его, жены и детейсогласился собрать и принести следователям сто тысяч. Втечение нескольких суток он занимал у родственников, знакомыхденьги. Договоры займа заверил в нотариальной конторе...Однако их следователи оформят как преступнонажитые, хранимые Бакчановым якобы по просьбе одного крупноговзяточника".

Об этих эпизодах (принципах "Царицы доказательства" и работы Ген.прокуратуры), будет уместно вспомнить в конце книги.

9. Из вышесказанного суд сразу обратит внимание на такую деталь (вернемся к нашим баранам).

При ознакомлении с документами КГБ УССР (которые до сих пор хранятся мертвым грузом в архивах уже СБУ Украины, и которые "дослидныки" до сих пор обходят стороной), сразу замечаешь, что о "преступных" действиях, так живо и красочно описанных главным конструктором и свидетелем, вообще не упоминается. Для доказательства возьмем такой документ (это докладная записка, которая ложилась на стол непосредственно начальнику управления КГБ УССР и на стол в ЦК КПУ): 

0x01 graphic

Эта улика ясно показывает бредовость версий главного конструктора. Запишем этот эпизод как доказательство вины бригады Александрова, а с бригады Дятлова указанное выше формальное доказательство вины снимем.

Объяснять почему я думаю не надо.

10. Косвенными доказательствами послужат три важные детали.

Первая деталь заключается в том, что не смотря на важность такого события не осталось вообще никаких сведений о том, что творилось в это время на БЩУ-1. Нет никаких сведений о том что делал конкретно СИУР. Иначе как тогда куча предупредительный сигналов осталась без внимания?!

Вторая деталь ещё более интересна. Ведущие работники Чернобыльской АЭС, которые занимались глубинным анализом катастрофы 1986-го года в своих воспоминаниях как-то... осторожно ведут себя. Прямо не говорят об этом, но и не отрицают случившиегося. Николай Карпан об этом вспоминал так:

"Как очевидец этой аварии и участник ликвидации её последствий, могу добавить немногое - версия НИКИЭТ, обвинившего инженера цеха наладки ЧАЭС в полном закрытии подачи воды в канал 62-44, так и осталась версией. И руководитель работ, и вся бригада операторов, занимавшаяся в тот день регулировкой поканальных расходов, от навязываемой им ошибки упорно отбивалась. В тот день они работали как всегда, строго по инструкции, которая обязывала до начала работ ставить на регулятор ограничительную планку, механически препятствующую полному закрытию клапана подачи воды в канал."

Третья деталь - апофеоз.

Как-то мягко главный конструктор в своей книге описывает, формально, преступные действия персонала. Не в пример тому, как действия бригады Дятлова он разносил в пух и прах... Но странная ситуация сложилась вокруг этого эпизода.

Научный руководитель, который всегда выступает в поддержку генеральному конструктору, видимо, получил такую шлею под хвост, что затеял собственное расследование. И причина оказалась просто потрясающей:

"Причиной разрушения канальных труб из циркония оказалось остаточное внутреннее напряжение в их стенках. Завод по своей инициативе изменил технологию изготовления канальных труб и результатом этого "технологического новшества" стала авария на реакторе 1-го блока ЧАЭС с деформацией графитовой кладки активной зоны."

Почему "потрясающей"?

Вспомним важный эпизод - Ленинградская АЭС была подчинена министерству среднего машиностроения. А Чернобыльская АЭС - чрезвычайно обюрокраченному министерству энергетики. По итогам расследования аварии 75-го года не был уволен/наказан/осужден никто.

По итогам аварии 82-го года с Чернобыльской АЭС будет уволен главный инженер станции Виталий Акинфиев. Здесь надо остановиться подробнее.

11. Виталий Акинфиев, до своего приходна на Чернобыльскую АЭС, знал реакторы РБМК лучше всех на АЭС, по одной простой причине: до этого он работал в Минсредмаше. В организации которая производила этот реактор.

12. Косвенным доказательством вины бригады Александрова в аварии 1982-го года может послужить и ещё одно обстоятельство.

Даже в 1986-м году на реакторах РБМК обогащение топлива было 2%. А до этого - тем более не изменялось.

Если после аварии на Ленинградской АЭС было принято решение о технической модернизации реактора в сторону улучшения безопасности, то почему они тогда в 1982-м году не сработали и получилось то же самое?!

Наука знала, но ничего не делала? Неужели так поддались той концепции, что в стране ничего не происходит, а РБМК безопасен как самовар... Предлагаю Читателю самому сделать должные выводы.

Итог первого расследования - по двенадцати эпизодам два раза вина за совершенные преступления ложится на бригаду Александрова, и только один раз на бригаду Дятлова, и то чисто формально. Как бы суд не старался заслушать только факты бригады Александрова, и этого вполне хватило, чтобы два раза проколоться тем, кого мы только и слушаем.

Но, продолжим. Перейдем к событию 26-го апреля 1986-го года.

В числе нарушений было непреднамеренное, в соответствии с программой эксперимента, снижение мощности реактора, вывод из эксплуатации систем аварийной защиты, несоответствие программы эксперимента требованиям безопасности.

Вот это уже интереснее.

13. Вот прозвучало заявление - программа эксперимента несоответствовала требованиям безопасности.

Уже по содержанию строчки понятно что писал её далеко не специалист ядерного дела.

Если особо даже не придираться к словам, то всё равно - словечко "эксперимент" коробит. Это слово было бы применимо к опытным АЭС, с реакторами специальной, опытной конструкции. На Чернобыльской АЭС же стоял энергетический реактор, который был предназначен сугубо для выработки энергии, чтобы производить электричество.

Следовательно, по логике - какой может быть эксперимент на рядовой АЭС? Формулировка не имеет смысла.

 

14. Но если вчитаться в предложение, оставленное сыщиками бригады Александрова, то из всей формулировки можно понять следующее.

Было заявлено, что программа "эксперимента" несоответствовала требованиям безопасности. А это значит только одно - значит согласно этому предложению программа не проходила согласования.

Обратим внимание на слово "выбег", встречающееся в названии программы. Здесь надо уяснить понятие что это и для чего это.

Идея об использовании механической инерции вращения ротора турбогенератора для продолжения выработки электроэнергии очень проста и появилась задолго до начала экспериментирования с выбегом на Чернобыльской АЭС. Инерция эта довольно велика (для АЭС с РБМК-1000 кинетическая энергия вращения ротора ТГ составляет около 3000 МДж). Такой энергии может хватить, чтобы поддерживать циркуляцию теплоносителя в контуре охлаждения ядерного реактора в течении двух трех минут, пока не включится естественная циркуляция или не раскрутится какой-нибудь внешний независимый источник энергии (на АЭС с РБМК таким источником являются дизель-генераторы).

Предложение использовать выбег как дополнительную меру безопасности исходило от главного конструктора в 1976 г в связи с проектированием и строительством вторых очередей АЭС с РБМК-1000 (Письмо НИКИЭТ исх. N 040-9253 от 24.11.76). Это предложение обосновывалось необходимостью гарантированного обеспечения принудительной циркуляции в контуре охлаждения реактора, требуемой для отвода остаточного энерговыделения.

Концепция использования выбега была признана всеми организациями, участвующими в строительстве АЭС, в том числе генеральным проектировщиком, от него тоже есть письмо (Письмо института "Гидропроект" от12.02.82. N 11.РЗ-70-1292). Никто не хотел возражать против идеи еще повысить безопасность, чтобы потом в случае чего не оказаться "крайним".

За идею использования выбега схватилась и наука. Была разработана теория совместного выбега механизмов собственных нужд (главных циркудяционных насосов ГЦН и питательных насосов ПН), обладающих собственной большой инерцией, с турбогенератором. В учебнике по курсу "Электрическая часть электростанций" появился раздел "Использование выбега турбогенераторов в режиме аварийного расхолаживания реактора АЭС".

Но если перейти от теории к практике, то прежде всего возникает вопрос. А когда может понадобиться режим выбега для аварийного расхолаживания реактора? Очевидно, это может иметь смысл только при полном обесточении АЭС, когда вы не можете получить аварийное питание собственных нужд ниоткуда, ни с соседнего блока, ни от внешней сети, с одного из резервных трансформаторов. А внешняя сеть, это не одна ЛЭП, а как минимум две, и больше. Чтобы пропал этот источник, нужен полный развал всей энергосистемы (или полный сбой всей противоаварийной автоматики, и блочной и сетевой). Событие крайне маловероятное, но чего, как говорится, не случается? Ведь предусмотрели же именно на этот случай дизель-генераторы.

Для более ясного представления автор предлагает Читателю наглядную блок-схему.

0x01 graphic

Суд просит "внести в студию" саму программу испытаний.

Уже глядя по первой странице видно, через какие инстанции прошла программа. Она прошла от главного инженера к следующим лицам: заместителю главного инженера Дятлову, начальнику планово-технического отдела Геллерману, начальнику электроцеха Зиненко, начальнику Чернобыльского пусконаладочного предприятия Александрову (не путать президентом АН СССР Александроовым, который возглавляет у нас бригаду Александрова), начальнику реакторного цеха второй очереди Коваленко, начальнику теплоцеха Хоронжуку, начальнику цеха тепловой автоматики и измерений Бородавке, заместителю начальника электроцеха Метлеву, зам.начальнику электроцеха по релейной защите автоматики измерений Малафиенко, и специалисту от Донтехэнерго Метленко...  

0x01 graphic

Все фамилии - сугубо работники АЭС, кроме одного, последнего. Геннадия Метленко.

15. Геннадий Петрович Метленко, по данным уголовного дела 19-73 (о вине персонала Чернобыльской АЭС в катастрофе 26-го апреля 1986-го года), был старшим бригадным инженером организации "Донтехэнерго" из г. Горловка (Донецкая обл, Украина). Откуда он взялся на Чернобыльской АЭС и начал заниматься "выбегом" - доподлинно установить не удалось.

В 1979-м году он приступил к изучению возможностей самозапуска на АЭС со своей группой специалистов. На первой очереди Чернобыльской АЭС (1-й и 2-й блоки) совершить испытания по режиму "выбега" не удалось по той причине, что турбогенераторы ТГ-1...4 не были оборудованы необходимым набором изделий для блока выбега, смонтировать аппаратуру было не на чем.

Идеология устройства второй очереди Чернобыльской АЭС (3-й и 4-й блоки) уже позволяли это сделать. Испытания на выбег группа Метленко проводита на ТГ-5 в 1984-м году. Не получилось.В 1985-м году Чернобыльская АЭС самостоятельно проводит испытания на "выбег". Тоже неудачно.

Отметим два момента: АЭС самостоятельно проводит испытания; испытания не состоялись удачно.

Геннадий Метленко (из уголовного дела 19-73) объяснял это тем что его группа в 1985-м году находилась на Армянской АЭС в Мецаморе (Армения). Чем группа занималась на Армянской АЭС - неизвестно.

Теперь о том что АЭС сама проводила испытания. Выше уже было указано для чего требовались эти испытания. Почему они заканчивались неудачно?

Если ещё раз перечитать то, для чего требовались эти испытания, то стоит внимание обратить на концовку фразы - ГЦН-ы работают штатно до того момента от турбогенератора, пока их не запитают от резервного источника питания.

На развертывание дизель-генераторов и их запуск требуется всего 15 секунд.

По расчетам, которые автор здесь не приводит, видно, что при номинальной нагрузки на ТГ (500 МВт электрических, обороты - 3000 в минуту), после прекращения подачи пара турбогенератор будет работать в свободном выбеге ещё около трех минут. Вполне достаточно, чтобы три раза подряд запустить дизеля.

Неудача испытаний 1985-го года, по свидетельству Геннадия Метленко на суде, заключалась втом что импульс от ТГ не проходил по цепям.

Григорий Медведев говорил о том, что напряжение на шинах ТГ падало значительно быстрее от расчетного.

Отметим, что АЭС сама проводила эти испытания, пусть и неудачно но без фатальных последствий, что группа Метленко сама занималась этим... К тому же вполне ясно, что эти меры проводились с "благословления" создателей реактора. Значит программа испытаний уже была утверждена и согласована.

Тогда вопрос только один - с кем она была согласована вообще? Если речь идет о программе испытаний на 25.04.1986-го, то она была внутристанционная. Согласования с внешними организациями она не проходила, поскольку являлась точной копией утвержденной специалистами от НИКИЭТ.

Запишем этот факт как доказательство вины бригады Александрова по данному эпизоду катастрофы 26-го апреля 1986-го года. По сути, если верить их выражению что программа испытаний не соответствовала нормам безопасности - то получается что авторы-создатели реактора сами написали программу как его правильно взорвать! Воистину театр абсурда...

17.Григорий Медведев писал о том, что "проведениеподобного опыта предлагалось многим атомным электростанциям, но из-за рискованности эксперимента все отказывались. Руководство Чернобыльской АЭС согласилось". В миру это называется "слышал звон да хрен зна где он".

И неграмотному понятно, что ни главный конструктор ни генеральный проектировщик никаким "выбегом" всерьёз заниматься не собирались, а это они просто обозначились. Чтобы потом, в случае чего, не было к ним претензий, что они не приняли всех возможных мер безопасности АЭС и пренебрегли выбегом.
Тем самым крайний в этой ситуации тоже обозначился (автоматически), это эксплуатация, у которой теперь только два выхода:

- Переписать типовой регламент один в один и требовать (т.е. смиренно просить) главного конструктора раскрыть должным образом режим выбега в регламенте и всей другой эксплуатационной документации.

- Переписать типовой регламент, "забыв" про выбег, и сделав вид, что так оно и было, а потом "по тихому" этот регламент у всех, у кого надо, утвердить.

Чернобыльская АЭС (как самая передовая в СССР), пошла по первому пути, а все остальные (видя с кем имеют дело) пошли по второму.

Ну а что же дальше, надо ли проверять появляется или нет (сам собой, как написано в проекте и в регламенте) режим выбега? Конечно надо. Кто виноват, что это не делается при пуске каждого нового блока? Конечно эксплуатация. Пример с тем, как в вину директору Чернобыльской АЭС, Виктору Брюханову, поставили "непроведение перед запуском 4-го энергоблока проверок систем защиты" - тому подтверждение. Но если у вас в регламенте нет такого режима, чего тогда переживать?! Каждого, кто будет к работникам АЭС приставать с подобными проверками можно спокойно послать "не на БАМ, но по старой дороге". Другое дело, если (как на ЧАЭС) такой пункт в регламенте есть, тогда задумаешься, как бы не попасть впросак. Вот на Чернобыльской АЭС и позволили себя уговорить и провести в 1982 г на 3-м энергоблоке испытание выбега.И оказалось, что не зря, не такой уж это простой режим, чтобы возникать сам собой. Оказалось, что блок регулирования возбуждения генератора не приспособлен для поддержания выбега генератора с нагрузкой собственных нужд. Замечательно. Немедленно доработать блок возбуждения! Что было сделано, и в 1984 г. снова проведены испытания уже на Чернобыльской АЭС, и с новым блоком возбуждения, но опять неудачно. "Вдруг" выяснилось, что в обесточении шин собственных нужд СН участвует целая куча автоматики, и она не позволяет возникнуть режиму выбега, если её на это не настроить. Это было сделано и оформлено как специальный блок выбега, который решением главного инженера АЭС был принят в опытную эксплуатацию, и который поставили в вину персоналу Чернобыльской АЭС на суде в 1987-м году, из-за "внесение изменений в цепь питания и управления", обозвав сам блок выбега "самопалом"... В 1985 г. испытания были проведены еще раз, и уже, чтобы не возникало никаких неожиданностей, в конфигурации оборудования максимально приближенной к реальности (по два выбегающих ГЦН на каждую половину реактора). Но и на этот раз была неудача с запуском режима выбега от аварийного сигнала МПА.

Испытания 1986 г был точным повторением испытаний 1985 г.

18. Если программа испытаний оказалась фатальной для 4-го энергоблока, что же тогда на это повлияло.

Единственный мотив - изменение хода программы, отступление от неё.

Рассмотрим детально этот момент.

Все исследователи отмечали - что была заблокирована САОР.

До этого никаких сведений об отключении САОР для выполнения испытаний на "выбег" нет.

А что собой подразумевает САОР? Для каких целей она предназначена?

Вообще система активного охлаждения реактора (название говорит само за себя), необходима только в одном случае - при МПА. МПА - это максимальная проектная авария: разрыв трубопровода главного контура, диаметром 800 мм. Но это очень сложно себе представить, да и дырявить трубопровод никто не собирался.

Сразу же возникает ещё один вопрос - почему при МПА так нужен выбег?

Есть два объяснение - одно попроще, другое помудреней.

Если просто: МПА это такая же редкостная авария, как и полное обесточение АЭС. Ни того, ни другого, слава богу, никто никогда не видал, и скорей всего, что и не увидит. И зачем ломать себе голову с каким-то выбегом? Есть проектное решение по МПА, есть проектное решение по обесточению СН. Вот и повесить на них обоих еще этот выбег, который возникает сам собой (и следовательно каких-то специальных проектных решений для себя не требует).

Если сложнее: Представьте картину. Максимальная проектная авария (а это полный разрыв напорного коллектора диаметром 900 мм), кругом хлещет горячая вода, всё в пару, короткие замыкания и т.д. Кто может поручиться, что защитная автоматика в этих условиях не попереключает все так, что никакому питанию не пробиться на шины собственных нужд СН. Потому и постулирована такая аварийная ситуация: МПА плюс полное обесточение.

Наверное понятно почему САОР была отключена. Этому и отведен специальный пункт в программе испытаний.

0x01 graphic

Замечу, что далеко не Дятлов приказывал перекрыть САОР. Начнем с того что его вообще на смене не было. Второе - эта обязанность возлагалась на специалистов из РЦ-2 (реакторный цех второй очереди).

Скажите мне - каким местом Дятлов причастен к выводу САОР из эксплуатации?

Остается только один вопрос - сделал ли это персонал регламентно?

Как ни удивительно это звучит - это действие регламентное.

В Регламенте по эксплуатации РБМК-1000 было записано, что вывод САОР из эксплуатации разрешен по особому распоряжению главного инженера АЭС. Программа испытаний - это и есть особое распоряжение. А если учесть что некоторые энергоблоки работали вообще без САОР (потому что конструкцией энергоблока не предназначены) - то вопрос насчет вывода из эксплуатации САОР считается полностью исчерпанным.

В дополнение, прилагается фрагмент воспоминаний начальника смены блока Игоря Казачкова. Утром 25-го апреля его смена работала на 4-м блоке с 8-ми до 16-ти.

Игорь Иванович Казачков вспоминал:

"Готовясь к эксперименту, я действовал в соответствии с программой. Единственным отклонением в этой программе от действующих инструкций было выведение системы безопасности. Я на своей смене вывел систему безопасности. Это все было напечатано в программе. Я смотрел на каждый пункт - сделать то, сделать то-то. Смотрю от начала и до конца. И по этим пунктам всем я не вижу, чтобы они от нас требовали чего-то запрещенного инструкцией. Повторяю - единственное, это вывод САОР - системы аварийного охлаждения реактора.
Опять-таки: почему я это сделал... Эта система безопасности создана на случай, если произойдет разрыв трубопровода большого диаметра. Но это, естественно, очень маленькая вероятность. Я думаю, не больше, чем упадет самолет на голову. Да, я предполагал, что через час-два блок будет остановлен. Но почему в эти час-два, которые впереди, произойдет разрыв? Нет, не должен был произойти.
Я вывел систему безопасности.
И вот вся пресса потом говорила, и за рубежом - я читал, американцы рассказывали об этой аварии, - что взрыв произошел якобы оттого, что русские вывели систему безопасности. Но никакой, я утверждаю - никакой связи между этим взрывом и выводом запасной системы охлаждения не было. И нет. И об этом я на суде говорил, когда выступал в качестве свидетеля. Не помню кто, прокурор или судья, спросил: "Повлиял ли вывод системы безопасности на ход взрыва?" Я ответил: "Нет". Тот же вопрос был задан экспертам, и эксперты тот же ответ дали.
А вообще, у меня тяжелая смена была тогда сама по себе. Проводились испытания седьмой и восьмой турбин, проверка предохранительных клапанов. Работы было очень много. Потому что я слежу и за турбиной, и за реактором, за всем. Очень тяжела бывает работа в переходных режимах, когда переходим с одной мощности на другую. Надо следить за множеством параметров. Скажем, у СИУРа - у него несколько основных, очень важных параметров, а вообще-то у него есть четыре тысячи параметров для контроля. Представляете? И в любое время, особенно в случае отклонения какого-то, он может выбрать один из этих параметров - то есть ему надо обратить внимание на этот параметр. Тут не до детективных романов. Очень тяжелая, повторяю, работа, напряженная".

19. Почему возникло желание провести программу испытаний именно 25 апреля?

Вопрос этот возникает не потому, как излагают некоторые, умные как утки, деятели телевидения, не привыкшие вообще в чем-то разбираться по жизни. Посему и заявления о сроках проведения "эксперимента" были соответствующими: "Поляна накрыта, водка остывает... надо пошустрее, потому как близились праздники, а ещё было три свадьбы... накрыли три стола... снова водка...", дальше думаю говорить не надо.

На самом деле это происходило на всех АЭС СССР - перед выводом энергоблоков на ремонт проводить те или иные испытания оборудования, чтобы выявить неисправности. Потому, на 4-м энергоблоке Чернобыльской АЭС проводились эти испытания, чтобы по их окончанию заглушить реактор и вывести блок на планово-предупредительный ремонт на 40 дней. Кроме того, останов блока на ремонт был утвержден согласно графику, утвержден директором Чернобыльской АЭС Виктором Петровичем Брюхановым.

Посему выдумки насчет "водки" и прочей дряни - так и остаются выдумками и к Делу здесь никакого отношения вообще не имеют. Если прямо - то это просто отсебятина наших телевизионщиков.

20. Если перед выводом энергоблоков на ремонт проводить те или иные испытания, чтобы выявить их неисправности, то не возникает ли мысли у суда, что это были только лишь единственные испытания?

Увы, но они не оказались единственными.

Свои испытания проводились работниками турбинного цеха N2. Об этом вспоминает Разим Ильгамович Давлетбаев. Воспоминания Давлетбаева ценны тем, что это один из свидетелей, присутствовавших на БЩУ в момент аварии, внимательно наблюдавший за происходившими событиями, и в то же время не участвовавший в управлении реактором и энергоблоком. Поэтому нет причин сомневаться в его объективности и достоверности того, что он описывает.

Вот что он писал:

"24 апреля 1986 г, отработав день и вечер по обычно заведенному распорядку рабочего дня, не отправляясь домой, я остался в ночь с 24 на 25 апреля как технический руководитель турбинного цеха для выполнения работ по проверке состояния турбины и ее систем, выполняемых перед каждым капитальным ремонтом в соответствии с Правилами технической эксплуатации (ПТЭ) (в частности, производилась проверка на плотность органов парораспределения, их расхолаживание, снятие характеристик системы регулирования и т. д.) Прежде чем выполнять эти работы, Чернобыльское пусконаладочное предприятие совместно с турбинным и реакторным цехами разработали график разгрузки блока. Цель разработки графика состояла в том, чтобы дать возможность нагружать и разгружать турбогенераторы N7 и N8 (ТГ-7,8) при снятии их мощностных характеристик, не снижая мощность реактора ниже 50%, т. е. планировалось снижение мощности реактора на 50%. В этих условиях предстояло перераспределением мощности нагрузить и разгрузить попеременно ТГ-7,8 с целью снятия характеристик, остановить ТГ-7, затем ступенчато разгрузить блок с единственно работающим ТГ-8, снять вибрационные характеристики ТГ-8 и остановить ТГ-8.
 Для испытания возможности использования кинетической энергии выбега вращающегося ТГ-8 после прекращения подачи пара на турбину была разработана программа совместно предприятием Донтехэнерго, электроцехом, реакторным цехом и чернобыльской пусконаладочной бригадой "Смоленскатомэнергоналадка". Суть программы состояла в том, чтобы убедиться, что при обесточивании энергоблока и потере электроснабжения собственных нужд в первые 15-20 секунд генератор продолжит подачу электроэнергии для питания механизмов, обеспечивающих теплосъем из активной зоны реактора до момента разворота и включения автономной дизель-электростанции, и при положительном результате ввести эту схему в эксплуатацию как одну из подсистем зашиты блока. Необходимость выполнения этих работ была продиктована не стремлением руководства Чернобыльской АЭС или других проектных и наладочных организаций Минэнерго проводить эксперименты на действующем энергоблоке, а необходимостью ввести в работу одну из подсистем безопасности АЭС, предусмотренную проектом, как того требовали действующие правила и нормы в ядерной энергетике. Это был не эксперимент, а испытание защиты перед ее вводом. Вводу этой подсистемы защиты до сих пор препятствовало то, что не была закончена наладка и введение в работу блока выбега в системе возбуждения генератора, предназначенного для поддержания возбуждения обмотки ротора генератора в режиме электродинамического торможения под нагрузкой. Эти испытания на Чернобыльской АЭС ранее уже выполнялись, но отказывал блок выбега. Испытания турбогенератора по обеспечению собственных нужд блока в режиме выбега в ночь на 26 апреля 1986 г закончились успешно, и причины аварии на блоке заключались не в этих испытаниях.
 К утру 25 апреля работы по ТГ-7 были закончены, после чего он был отключен от сети. По ТГ-8 оставалось выполнить замеры вибрации в процессе его разгрузки и отключить его от сети. Особенно тщательно предстояло замерить вибрацию подшипника N 12 ТГ-8. Необходимость выполнения этих замеров была вызвана тем, что Ленинградский завод "Электросила" при конструировании и изготовлении генераторов для IV блока ЧАЭС реализовал идею совмещения конструкции корпуса подшипника и аварийного бачка для маслоснабжения подшипников генератора при аварийном перерыве подачи масла. После пуска блока выявился серьезный конструкционный недостаток: подшипник работал с повышенной виброскоростью. Несмотря на применение различных известных на ЧАЭС и предприятии "Львовэнергоремонт" мер, уменьшить вибрацию до величин, допускаемых ГОСТ, не удалось. Завод-изготовитель "Электросила", представителей которого неоднократно вызывали на ЧАЭС для устранения недоработок подшипника (брака, если называть вещи своими именами), своих специалистов так и не прислал, конкретные меры заводом тоже не были предложены. Между тем вибрация привела к усталостной трещине сварки маслопровода подшипника, в результате чего появилась пожароопасная течь масла, временно ликвидированная работниками цеха.
Столь подробное описание ситуации с подшипниками генераторов ТГ-7, ТГ-8 привожу для того, чтобы стало понятно, почему ЧАЭС была вынуждена обратиться к специалистам Харьковского турбинного завода (ХТЗ), которые выразили готовность не только провести замер вибрации турбин, но и с помощью самой совершенной вибродиагностической аппаратуры, установленной в передвижной лаборатории на базе автомобиля, провести тщательные замеры вибрационных параметров подшипника генератора ТГ-8".

После такого подробного разъяснения вопросов уже не остается.

21. Непонятно только остается одно - почему персонал решился на то, чтобы провести испытания "выбега" на турбогенераторе, где уже отмечена высокая, недопустимая вибрация?

Уже ясно что это нарушение. Но здесь есть ньюанс!

Всегда при выводе энергоблока на плановый ремонт, происходит замер вибрации турбогенератора. Показания замера обязательны. Посему... никакого нарушения с технологической точки зрения здесь нет.

22. Почему испытания на "выбег" были отсрочены?

Полностью программа испытаний была выполнена (в пунктах 2.1 - 2.15) к 14:00 25-го апреля 1986-го года. Осталось лишь снять виброхарактеристики и провести испытания блока "выбега".

В 14:10...14:15 на пульт начальника смены станции Дика поступает звонок от диспетчера КиевЭнерго. Диспетчер объяснил, что на одном из блоков ЮжноУкраинской АЭС произошла какая-то авария, не успевают с вводом энергоблока в энергосеть и требуют подожать. Из-за этого диспетчер запретил вывод энергоблока на останов днем, чтобы не образовался дефецит энергии в энергосистеме. Кроме того, 4-й энергоблок ещё не был разгружен, правда, к концу смены Дик разгрузит его с 1600 МВт тепловых до 760 МВт.

Спрашивается, если энергоблок шел на останов для проведения ремонта, если энергоблок начал выход из сети энергоснабжения (в 13:00 был выведен из работы и отключен от энергосети ТГ-7), то какое право имел диспетчер так руководить АЭС?

Свое недоумение по этому поводу выражал свидетель, Юрий Юриевич Трегуб, начальник смены блока N4. Юрий Трегуб примет смену у Казачкова, и после пересменки останется на БЩУ, чтобы наблюдать за ходом событий во время "выбега").

Юрий Трегуб вспоминал:

"Смену сдавал мне Игорь Казачков. Испытания должны были быть на его смене, но потом были перенесены вроде бы на мою смену. Я поначалу не был готов к испытаниям... только через два часа, когда вник в суть программы. При приемке смены было сказано, что выведены системы безопасности. Ну, естественно, я Казачкова спросил: "Как вывели?" Говорит: "На основании программы, хотя я возражал". С кем он говорил - с Дятловым (заместитель главного инженера станции.), что ли? Убедить того не удалось. Ну, программа есть программа, ее разработали лица, ответственные за проведение, в конце концов...
Казачков говорит: "Ожидай, когда тебе диспетчер разрешит. Он разрешить должен где-то в районе 18 часов". А смена у меня была от 16 до 24 часов. У меня есть привычка все проверять. Я прихожу на смену обычно минут на сорок раньше. Записи в журналах - это одно, но если я буду проводить испытания, для меня этого мало. Я свой персонал, свою смену направил на то, чтобы проверить все, что было сделано. Хотя работа у меня на смене и кипела, потому что люди замеряли вибрацию, но в целом по блоку динамики никакой не было, блок устойчиво работал где-то на 45 процентов мощности от номинала.
Связаться с руководством я не мог, потому что в 5 часов уже никого не было, а желание с ними поговорить у меня появилось не сразу. Только после того, как я внимательно ознакомился с программой, только тогда у меня появилась куча вопросов к программе. А для того, чтобы говорить с руководством, надо глубоко изучить документацию, в противном случае всегда можно остаться в дураках. Когда у меня возникли все эти вопросы, было уже 6 часов вечера - и никого не было, с кем можно было бы связаться. Программа мне не понравилась своей неконкретностью. Видно было, что ее составлял электрик - Метленко или кто там составлял из Донтехэнерго...
САОР (система аварийного охлаждения реактора) начали выводить на смене Казачкова. Это очень большая работа - у нас ведь ручная арматура. Представляете, одна задвижка требует минут сорок пять. Задвижка - это как штурвал на паруснике, только чуть поменьше и стоит горизонтально. Чтобы ее закрыть, она требует усилий двух людей, а лучше - трех. Это все вручную делается. Казачкову потребовалась практически вся смена на вывод системы аварийной. Это очень тяжелая работа.
А сколько бы мне потребовалось, чтобы ее вновь ввести? Я бы ее не ввел. А если бы снова надо было ее вывести для проведения испытания? Кстати, как показал ход аварии, САОР все равно ничего бы не дала, потому что отлетели все разъемы, все отлетело, сразу все задвижки.
Смена была напряженная. Я в основном работал с документами, сидел на своем рабочем месте и читал программы. И по телефону отвечал, потому что все время звонили, спрашивали. А по реактору все шло нормально. Была только ненормальная обстановка в смысле интенсивности работы на БЩУ. Тут связь, тут читаю программу, здесь приходят, спрашивают, здесь еще что-то. Кроме того, даешь распоряжения - проверить всю программу. А это довольно сложно. Ну, я говорил с начальником смены станции Диком, рассказал о ситуации. Он, естественно, понимает так же, как и я: если есть программа, если все уже принято, то что ж? Какие могут быть возражения? Они на себя это веяли...

 Где-то в 8 вечера я опять запрашиваю, беспокоюсь, что вдруг Дик забыл или отвлекся - может, диспетчер передал распоряжение и уже можно начинать эксперимент? Дик говорит: "Разрешения нет. Но надо обязательно вызвать на испытания Дятлова". Я звоню Дятлову домой, его дома нет. Еще раз звоню. Наконец попал на него, он говорит: "Без меня не начинать". Я ему говорю: "У меня есть вопросы. Много вопросов". - "Это не телефонный разговор, без меня не начинать", - сказал он. Где-то с 8 до 9 позвонил главный инженер станции Фомин. Спросил, как испытания. Говорю - откладываются. Доложил ему обстановку - у нас есть специальная схема рапорта. Он: "Дождитесь Дятлова, без него не начинайте. Без него ни в коем случае, никаких подготовок". - "Хорошо".
Только в начале десятого стало известно: в 10 часов вечера будут испытания. Диспетчер Киевэнерго разрешил блоку разгрузку. Вообще-то я удивляюсь такой постановке вопроса, когда атомной станцией командует диспетчер. Ведь у нас даже при авариях, разрывах разных мог диспетчер не дать разрешения на останов. Но ведь это же не тепловая станция, не котел простой, который лопнет в помещении... Всегда очень трудно с диспетчерами... там куча пререканий... и с другой стороны, может, так и надо: все-таки блок-миллионник - и его остановка для энергосистемы может иметь серьезные последствия. Частота может упасть до аварийной... То есть всегда приходится натягивать эту энергию со всеми переживаниями, которые с этим связаны. Причем у нас, как правило, все оборудование в закрытых помещениях. Все делается на шестом чувстве, на воображении...
".

Ситуацию помог разъяснить Игорь Казачков:

"Если бы у меня какая-то аварийная ситуация на блоке была, если бы блок требовал останова, в этом случае, конечно, команда диспетчера для нас не указ. А так... ведь основной объект для диспетчеров Киевэнерго - это наша атомная станция. Четыре блока по миллиону. У нас на все энергетические потребности Киева хватало одного блока. При восьми миллионах мощности Киевэнерго четыре миллиона давала Чернобыльская АЭС. Так что требование диспетчера - вещь нормальная, и об этом на суде даже вопрос не поднимался".

Вопрос об отсрочке испытаний сам собой отпадает.

23. Почему произошел провал мощности в половину первого ночи, 26-го апреля 1986-го года? Чтобы ответить на этот вопрос, бригаде Александрова пришлось добротно потрудиться. Очень потрудиться.

Перед этим ответом на вопрос автор хочет обратить внимание суда на очень важный факт. Его стоит учитывать, потому как многие "исследователи" на это либо специально глаза закрывают, либо они вообще "не в курсе".

До кататсрофы в 1986-м, Регламент по эксплуатации РБМК-1000 был обязателен к исполнению на всех АЭС. После катастрофы, когда выяснились причины, Регламент был изменем. Вместе с изменениями Регламента проводились и технические модернизационные работы.

Поэтому, бригада Александрова бодро сообщает нам о том, что из-за ошибки оператора, произошел провал мощности. Указывается и виновник этого - Анатолий Дятлов, заместитель главного инженера. Медведев пошел ещё дальше и начал пересказывать "историю" о том, как Дятлов, упоминая какую-то мать, доказывал персоналу о том, что с реактором нельзя обращаться как со шкафом, что СИУР - споляк-недоучка, а некомпетентные люди Акимова срывают усё шо можно!

Если так и дальше идти то становится очень весело. Посему мы, суд, откажемся заслушивать факты бригады Дятлова, поскольку Дятлов здесь лицо заинтересованное.

Для начала определимся с теми, кто находился в тот момент на БЩУ-4.

- НСБ (начальник смены блока) Акимов Александр Федорович;

- СИУР (старший инженер управления реактором) - Топтунов Леонид Федорович;

- дублеры СИУР-а - Александр Проскуряков и Виктор Кудрявцев;

- СИУБ (старший инженер управления блоком) - Борис Столярчук;

- СИУТ (старший инженер управления турбиной) - Игорь Киршенбаум;

- зам.начальника ТЦ-2 (турбинного цеха N2) - Давлетбаев Разим;

- зам. Главного инженера Чернобыльской АЭС по эксплуатации 2-й очереди - Анатолий Дятлов;

- НСБ Юрий Трегуб (остался наблюдать);

- СИУТ Сергей Газин (остался наблюдать).

Было многолюдно... ибо обычный состав смены на БЩУ - это максимум 5 человек. Здесь я не упоминаю Метленко (от Донтехэнерго) и специалистов Харьковского турбинного завода. Это по два человека от каждой конторы. Присутствовали и специалисты пусконаладочного предприятия, но находились они в других помещениях.

Отметим момент: после консультаций с психологами, автор установил интересный вывод. У СИУР-а, при обычных условиях работы, на "проходе" перед глазами находится 4 000 параметров ежесекундно. При большом напряжении и точном распределении внимания, хочешь не хочешь, но ты вообще права не имеешь крыть матом, или вообще орать на СИУР-а именно в этот момент, или неизбежна ошибка. Это объяснений как нельзя лучше совпадает с утверждением бригады Александрова о том, что Дятлов довел СИУР-а до крайности и дал ему повод для непреднамеренного совершения ошибки.

Но дальше идут нестыковки и ньюансы, один факт или улика интереснее другого.

Из уголовного дела 19-73, при прочтении фрагментов которого время от времени глаза вылезают за лоб, всплывают моменты, что Дятлов, оказывается, вообще не присутствовал на БЩУ в тот момент, когда произошел провал мощности!

Эти свидетельства дают Давлетбаев и Трегуб. Привести их из уголовного дела 19-73 невозможно, к сожалению. Бригада Александрова скрыла его за семью печатами в архивах Ген.Прокуратуры.

Собственно говоря, единственно возможным доказательсвом, за которое упираются, это то, что Дятлов находился на БЩУ и приказывал. Но доказательств этому никто не оставил. А вот доказательств тому что Дятлов ушел с БЩУ (в туалет отлить или провести осмотр оборудования - не суть важно) - куча! Но бригада Александрова, и суд, их упорно отрицает. Часть этих доказательств были скрыты, часть не признаются и с упорством доказывается обратное.

Говоря между строк, автор полностью уверен в том, что Дятлова во время снижения мощности, не было на БЩУ, но суд не уговоришь. Поэтому запишем этот факт как доказательства вины бригады Дятлова.

24. Так или иначе, на энергоблоке происходит снижение мощности. Бригада Александрова этот момент выставляет как провал мощности неопытным СИУР-ом.

Хорошо. Заслушаем два свидетельства: Казачкова и Трегуба.

Игорь Казачков:

"Ребята, которые были в ту ночь, рассказывали, что Леня Топтунов не справился при перекоде с автомата и провалил мощность. Там много приборов, можно это проглядеть... Тем более он наверняка нервничал: такая ситуация была впервые - снижение мощности. Он ведь четыре месяца только СИУРом работал, и за это время ни разу не снижали мощность на реакторе. Хотя, в общем-то, ничего сложного в этой ситуации не было. И в том, что он провалил мощность, тоже ничего страшного не было. Ну а потом... я затрудняюсь сказать. Разные люди по-разному рассказывают. Даже одни и те же люди по-разному говорят. То ли была команда Дятлова на подъем мощности, то ли Саша Акимов дал эту команду. Дятлов на суде отрицал, говорил, что вышел во время этого то ли в туалет, то ли куда - и "провала" не видел. Вернулся якобы тогда, когда они уже поднимали мощность. Один свидетель показал, что Дятлов лжет, что он был при этом.
Но Дятлов говорил, что не отдавал приказа о подъеме мощности. Я не отрицаю такой возможности - вполне могло быть, что сам Акимов дал приказ поднять мощность".

Юрий Трегуб:

"...я услышал возглас Акимова: "Лови мощность!" или "Держи мощность!" - что-то такое. Я рядом с Топтуновым стою. И вижу: мощность медленно падает... какая цифра начальная, я не знаю. Но я понял так, что приступили к снижению мощности. Я так тогда считал. Но ребята сказали мне, что при переходе с ЛАРа - есть такой локальный автоматический регулятор - на основной регулятор СИУР недостаточно перекомпенсировался, и регулятор "клюнул": выбило оба автомата, и мощность начала снижаться. Акимов помогал Топтунову...
Вообще-то это была незапрограммированная вещь, но она меня нисколько не взволновала. Конечно, нехорошо, что СИУР это проморгал, включил не вовремя. Ну и что? Это все поправимо. Меня больше из равновесия выводил расход воды.
Мы с Акимовым поменялись местами, я стоял возле показателя мощности, а Акимов вытягивал ручки управления регуляторами. А Топтунов стал стержни защиты вынимать, чтобы мощность удержать. Тянул почему-то больше с третьего и четвертого квадрантов. Я ему говорю: "Что же ты неравномерно тянешь? Вот здесь надо тянуть". А мощность снижалась. И с этого момента я стал ему подсказывать, какие стержни свободны для того, чтобы их извлекать. Поднимать стержни - это прямая обязанность Топтунова. Но у нас как практиковалось? Когда такая ситуация, то кто-нибудь подсказывает, какие стержни правильно выбрать. Надо равномерно вынимать. Я ему советовал. В одних случаях он соглашался, в других нет. Я говорю: "Вот свободный и вот свободный стержень. Можешь извлекать". Он или этот брал, или делал по-своему. Я ему на правой половине показал эти стержни, и вплоть до того, как мы поднялись на мощность 200 мегаватт и включили автомат, я от него не отходил. Нам надо было удержать мощность, удержать ее падение.
Кто дал команду на подъем мощности - этого я не знаю. Но была команда поднять мощность до 200 мегаватт, и они подняли мощность.
Этот момент с удержанием мощности был несколько нервным, но в целом, как только вышли на мощность 200 мегаватт и стали на автомат, все успокоились. Правда, мне не нравились эти 200 мегаватт, я ведь был когда-то СИУРом и считаю, что это не самый лучший режим для реактора РБМК. Но здесь не я решал. Двести так двести. В общем, как только стали на автомат, я ушел от Топтунова. Снова пошел к месту СИУТа. Никакой предаварийной суеты не было. Была обычная рабочая суета: разговоры все время шли, обсуждения...

...Леня Топтунов - молодой парень. Его жаль. Я думаю, что если бы сидел на его месте, у меня это просто бы не произошло. Хотя, может быть, я чего-то не знаю... Готовился Топтунов долго - по крайней мере за пультом СИУРа около восьми месяцев, а работал самостоятельно - минимум два-три месяца. МОЖЕТ быть, сыграло определенную роль и то, что раньше мы работали без автоматических регуляторов (ЛАРов) и потому постоянно были сами включены как автоматы. Все время в напряжении. Проводились замеры - СИУР в минуту совершал от сорока до шестидесяти управлений стержнями. Потом поставили ЛАРы, которые значительно облегчили работу, но они изменили ее характер - и такого оперативного опыта Топтунов уже не имел. Для того чтобы не потерять навыки ручного управления реактором, каждую ночную смену надо 2 часа работать в ручном режиме. Практически все было оговорено, все учтено, но Топтунов мог и хуже работать... все-таки это не то что работать год не разгибаясь. У нас доходило до того, что мы по 8 часов не выходили, извините, в туалет от пульта. Но это было еще до введения ЛАРов".

Сделаем некоторые выводы из вышесказанных показаний свидетелей:

- команда на снижение мощности могла быть отдана Акимовым;

- при снижении мощности всегда у любого СИУР-а происходит провал мощности;

- при достижении нужного уровня мощности, СУИР включил автомат ЛАР, но он оказался неисправен. Второй ЛАР не смог включится в работу по причине разбаланса - указанная мощность включения не совпадала с реальной;

- мощность снижалась до 30 МВт тепловых. Затем была поднята до 200-т МВт тепловых.

Рассмотрим четыре момента.

Момент первый. Если взять в расчет то, что Дятлова не было на БЩУ-4, а Акимов лично отдавал команды на подъем/снижение - то он имел на это полное право, как начальник смены блока. В этом случае, для него указом становятся только распоряжения НСС - начальника смены станции. Им в ту ночь был Борис Рогожкин.

Косвенно так же упоминается некоторыми лицами, в том числе и Дятловым, о некой пленке из некоего "черного ящика". На самом деле эта пленка - запись внутристанционных телефонных переговоров, которая велась на магнитофон. Её отказались заслушать во время суда - значит там действительно было что-то, что не соответствовало бригаде Александрова, и эти товарищи отвергли её.

Есть и легенда об этой пленке (за правдоподобность автор не ручается). Когда у автора происходило получение некоторых технических документов от своих коллег в Москве, ему осторожно намекнули - пленку внутристанционных переговоров ты никогда не услышишь, ибо она уничтожена.

Можно допустить что эта пленка, приблизительно, была ликвидирована либо сразу после Чернобыльской катастрофы, либо во время чистки архивов уже после развала СССР. Это уже кассается ген.прокуратуры, организационно входящей в состав бригады Александрова. Как же это - важный вещьдок оказывается уничтоженным?!

Момент второй. Отрицать нечего, это доказывается всеми работниками АЭС, которые являются СИУР-ами. Главное что стоит отметить - из-за этих нестационарных режимов эксплуатации, во время любого снижения мощности, часто происходит отравление активной зоны побочными продуктами распада топлива. Прежде всего это инертный газ ксенон-85 и изотоп йода-131.

Бригада Александрова указывает в Регламенте на то, что этот режим отравления снижает ОЗР и при снижение уровня ОЗР ниже 15 стержней ручного регулирования реактор просто НЕОБХОДИМО заглушить на 3-е суток.

Сразу же обращает на себя момент "при снижении ОЗР ниже 15 стержней РР..." и так далее.

Уровень ОЗР никогда на БЩУ АЭС не показывался так же, как например уровень мощности на СФКРЭ, который всегда высвечивался на специальном табло. И по этой причине, СИУР вынужден запрашивать уровень ОРЗ. Тогда эта процедура происходила так:

- СИУР запрашиват через ввод ключа уровень ОЗР;

- команда на расчет ОЗР поступает на расчетную машину "Призма", которая производит расчет ОЗР в течении 7-ми минут с момента запроса;

- "Призма" выдает распечатку, которую в течении 2-4 минут электрослесарь ЦТАИ доставляет на БЩУ и "торжественно" вручает её в руки СИУР-у.

Вот такая процедура, при тогдашней (в 1986-м году) всеобщей компьютеризации с помощью счет.

А теперь самое интересное, о чем вспоминает Игорь Казачков:

"Именно этот параметр - количество стержней - у нас не считался серьезным. По тому параметру, кстати, "защиты от дурака" не было. И до сих пор нет. Защит очень много, а вот по количеству стержней нет. Я так скажу: у нас неоднократно было менее допустимого количества стержней - и ничего. Ничего не взрывалось, все нормально проходило".

Тогда как же регистрировать этот параметр ОЗР? Это напрямую тянет на доказательство вины бригады Александрова - проектирование реактора с отступлением от требований Правил Ядерной Безопасности ПБЯ-74-04.

Момент третий. О том что из себя представляли ЛАР-ы и об особенностях их появления и работы с ними оба свидетеля рассказали более чем достаточно. Документального подтверждения этому нет, к сожалению.

Момент четвертый. В Регламенте, обязательном к исполнению на АЭС с РБМК до катастрофы в Чернобыле падение мощности реактора до 30 МВт тепловых расценивалось не как требование заглушить реактор, а как частичное снижение мощности. Стоит перечитать старый Регламент, который бригада Александрова уж точно вспоминать не хочет, а нормативные документы, порой, в своих работах трактует на свое усмотрение как угодно.

Уровень мощности в 200 МВт разумеется тоже не был записан как аварийный. Это потом, после катастрофы на Чернобыльской АЭС, в Регламенте запишут о том, что при 200 МВт реактор переходит в ядероопасное состоятние. Думаю подавляющему большинству разжевывать этот термин не надо.

Хотя, бригада Александрова этим ответом недовольна и указывает на то, что в программе испытаний была указана мощность в 700...1000 МВт тепловых.

0x01 graphic

Почему же персонал избрал 200 МВт вместо указанных 700-т?

Первая причина - действие сугубо по Регламенту, где не было указаний насчет "ядероопасного состояния при 200-т МВт и провала мощности до 30-ти МВт".

Вторая причина - для испытаний на "выбег", при условии что работать оставалось ещё полчаса-час, вновь нагрузка реактора на большую мощность и затем разгрузка реактора перед заглушением - лишние затраты по времени. К тому же - надо понимать что в программе испытаний было четко указано не минимум мощности, а максимум мощности! Есть испытания, которе требуют большую мощность, например проверка главных предохранительных клапанов ГПК.

А как же тогда ОЗР?!

А что вообще такое ОЗР?

Оперативный запас реактивности ОЗР - это та положительная рективность, которую реактор бы имел при извлечении всех стержней СУЗ.

У реактора РБМК при малом ОЗР наступает ядероопасное состояние - что-то непонятное для физики...

Но почему малый ОЗР ядерноопасен? Ведь чем меньше ОЗР, тем меньше положительной реактивности можно высвободить в реакторе и тем меньше шансов его взорвать (с помощью разгона на мгновенных нейтронах или как-то еще). И не на одном реакторе кроме РБМК такого чуда, как ядерная опасность малого ОЗР, нет.

Так в чем же дело, как такое происходит в реакторе РБМК, и почему, если малый ОЗР безопасен, регламент его запрещает, да еще и "абсолютно"?

Начнем с Регламента. Регламент писал главный конструктор. Поэтому открываем его книгу, "библию" по реактору:

"...в зависимости от характера изменения нагрузки в энергосистеме и соответствующих требований, предъявляемых к изменению мощности реактора, должен поддерживаться тот или иной запас реактивности, который оказывает непосредственное влияния на глубину выгорания топлива. Все характеристики реактора РБМК рассчитаны в предположении, что оперативный запас реактивности равен 1%. В этом случае допустимо снижение мощности реактора до 50% от номинального уровня без попадания в иодную яму. Для расширения допустимого диапазона снижения мощности необходимо увеличивать оперативный запас реактивности, что либо уменьшит глубину выгорания топлива, либо потребует увеличения начального обогащения топлива для сохранения глубины выгорания."

И далее:

"Оперативный запас реактивности оказывает также влияние на допустимое время полной остановки реактора или снижения мощности или на время вынужденного простоя реактора в случае попадания его в иодную яму. Так, при изменении мощности реактора со 100%-ного уровня и оперативном запасе 1% допустимое время полной остановки реактора составляет ~1 ч, а время вынужденного простоя ~24 ч; для оперативного запаса 2% эти времена равны 3 и 18 ч соответственно."

И это все, больше о запасе реактивности ни слова. Ни о какой опасности малого ОЗР речи не идет, а только об экономической целесообразности. Вынужденное время простоя, выгорание, обогащение, это всё показатели эффективности данного типа реактора. И еще речь идет об оперативности управления реактором, чем больше запас реактивности, тем больше оперативных возможностей.

Обратим внимание на два узловых момента. Главный конструктор при выборе характеристик и режимов работы своего реактора рассматривает ОЗР не как некий порог для условий эксплуатации, а как некие желаемые значения. Как бы оптимальным является для ОЗР диапазон от 1% до 2%. Если меньше этого диапазона, то будут возникать слишком большие простои и будет низкая оперативность управления, если больше, то слишком дорого будет обходиться топливо.

1% и 2% - это и есть эти самые магические числа 15 ст.РР и 30 ст.РР. Может у кого-то возникнет вопрос, а почему этих чисел два, а не одно. Ответ простой. Запас реактивности реактора меняется в процессе работы реактора в широких пределах, никого не спрашивая (отравление, выгорание и т.д.), и не всегда легко с этим справиться одними лишь только органами регулирования. Поэтому и дается диапазон на все случаи жизни.

Когда реактор работает в режиме начальной загрузки и запас реактивности у него более 20%, для его компенсации используются дополнительные поглотители (ДП). Эти ДП постепенно извлекаются (по мере выгорания топлива) так, чтобы оперативный запас реактивности поддерживался на уровне порядка 2% и выше (экономика здесь вся съедена дополнительными поглотителями, и на неё внимания можно особо не обращать). Когда все ДП извлечены, реактор переходит в режим стационарной перегрузки топлива (на ходу). Касеты (топливные сборки) с выгоревшим топливом выгружаются, а со свежим топливом загружаются, одновременно производится перестановка и других касет для достижения равномерности выгорания. В этом режиме запас реактивности реактора поддерживается на уровне 2% за счет подпитки свежим топливом, и весь этот запас - оперативный (т.е. он компенсируется только стержнями регулирования). Стоит поработать на постоянной 100%-ной мощности 1 месяц без перегрузок и ОЗР за счет эфекта выгорания уменьшится с 30 ст.РР до 15 ст.РР, ну а если нужен будет переход на разные уровни мощности, то тут вступит отравление и другие эффекты, и может не хватить даже диапазона в 30-15 ст.РР для ОЗР. И что же тогда делать, если при ОЗР = 15 ст. РР наступал абсолютный запрет работы и реактор должен был немедленно глушиться? Это ж не надпись на трансформаторной будке "Не влезай, а топрибьет!" Скорей всего это означает следующее.

По ограничению в 30 стержней: "Соблюдайте график выгрузки ДП (в режиме начальной загрузки) или перегрузки топлива (в режиме стационарной перегрузки). Иначе, у вас возможны большие простои и недовыработка электроэнергии из-за попадания в йодные ямы. Ну, а если графики срываешь, доложи главному инженеру, он с тобой разберется". Примерно так это выглядит.

Ограничение в 15 стержней можно понимать двояко. Для стационарного режима постоянной мощности оно могло бы означать: "Никогда не превышайте предельного среднего по реактору выгорания, в погоне за высокой энерговыработкой. Не планируйте работу реактора с таким малым запасом реактивности, будете все время попадать в йодную яму и вся ваша энерговыработка пойдет насмарку. Поэтому останавливайте реактор прямо сейчас". С учетом предыдущего ограничения, это требование относится скорее к руководству АЭС, чем к сменному персоналу.

Для переходных режимов ограничение в 15 стержней видимо читается так: "Планируйте заранее переходнй режим так, чтобы ксеноновое отравление не забросило вас в йодную яму. А если планировать не умеете, то и нечего вам переходными режимами заниматься и в йодные ямы проваливаться. Глушитесь сразу и ждите, когда можно будет снова выйти на мощность".

Интересно, понимают ли эти простые, казалось бы, прописные истины те, кто берутся рассуждать о Чернобыльской катастрофе, окончив в своей жизни лишь литературный университет (т.е. научившийся писать без грамматических ошибок), руководивший в своей жизни только женой (и то пока она спит носом к стенке), а величайшим горем в своей жизни считал перенос защиты диссертации с апреля на октябрь (той самой диссертации, где ширина полей больше значит чем содержание, хотя абсолютно ясно - никогда на любом производстве не найдется, пардон, дебила, который эту галиматью будет претворять в жизнь, пусть там даже написано что "выполнение вышеизложенного дает прибавку в доходе предприятия до 5 миллиардов рублей"), понимают ли они всё вышеизложенное?!

И тут от нашей компьютеризации начинается главная головная боль - на малых тепловых мощностях реактора "Призма" не производит расчет ОЗР. Расчет производится только по графикам станционных отравлений активной зоны реактора.

И по этим графикам было видно, что к половине второго ночи (к предполагаемому времени окончания всех работ и началу расхолаживания энергоблока), ОЗР мог снизиться до 16...17 стержней РР. Никакого аварийного запрета или порога перешагнуто не было.

Исходя из вышеизложенного - клевета на персонал Чернобыльской АЭС в этом эпизоде полностью снимается.

25. Продолжаем чтение Регламента (доаварийного разумеется), и удивляем бригаду Александрова дальше. Оказывается - персонал не успокоился баловством с мощностью, хотя мы и показали почему это произошло, и мало того - заблокировал системы защиты! Вот, блин, варвары, понимаешь! То что надо для бригады Александрова - чтобы оклеветать бригаду Дятлова, забыв про то, что сами же они и Регламент составляли.

Вот, например, утверждается, что чтобы провести испытания любой ценой, персонал заблокировал срабатывание АЗ-5 по сигналу прекращения подачи пара на оба ТГ.

Если внимательно полистать и перечитать доаварийный Регламент, то можно вычитать, что эта защита выводится из эксплуатации при мощности ниже 100 МВт электрических. А у персонала было 200 МВт тепловых или 40 МВт электрических. Неужели наши ученые и сыщики из бригады Александрова разучились считать и забыли что 40 меньше, чем 100. Спрашивается - где же здесь нарушение?!

Эта защита при остановках блока чаще всего выводилась заранее, поскольку работа реактора требовалась ещё некоторое время для выполнения каких-либо проверок. Если взять Регламент, то там тоже написано, что мощность реактора снижается АР и затем кнопкой АЗ-5 приводится в действие АЗ для глушения реактора. Это обычное и, главное, нормальное явление. Назначение этой защиты - предотвратить резкий рост давления в первом контуре, поскольку при остановке турбин они перестают потреблять пар. А при малой мощности турбины она и пар потребляет мало, и при остановке не от чего защищать реактор. А в случае превышения паросодержания обязательно срабатывает быстродействующее устройство сброса пара в конденсатор БРУ-К, или на худой конец главнаые предохранительные клапаны ГПК, в количестве восьми штук.

Кроме того, после снижение мощности реактора в 00:28 изменился уровень паросодержания, он начал снижаться. Чтобы не возникло глубокой просадки пара, персоналу будет необходимо временно перекрыть запорный клапан на турбине. Но по факту закрытия клапана сработает АЗ-5 и заглушит реактор. Надо оно персоналу?Это же кассается изменение проставок по уровню воды в барабан-сепараторах, где уровень воды был изменен в соответствии с уровнем мощности.

Строго говоря, наши "калеки отнауки" поленились настолько свою вину за, как получается, поганый Регламент, признать, что идут на фальсификации!Указывается что "защита по уровню воды в БС была ЗАБЛОКИРОВАНА". На ленте распечаток диагностики и регистрации рабочих параметров ДРЭГ "Скала" было зафиксировано - "изменение уровня проставки по давлению с 55 до 50 атмосфер". Это выполняется а специальной оперативной панели, установленной на пульте БЩУ, процесс регламентный, и никакой самодеятельности здесь нет. Даже без прозрачных намеков видно - как красиво пытается ввести суд в заблуждение бригада Александрова.

26. О включении 8-ми ГЦН вообще пошли такие байки, что не знаешь куда деваться.

К чему персонал к четырем работавшим ГЦН подключил ещё ГЦН-ы?

Смотрим в программу испытаний.

0x01 graphic

0x01 graphic

0x01 graphic

В программе ясно указано для каких целей подключены ГЦН-ы. Кем была программа написана - так это уже суд, т.е. Читатель, установил от деятелей бригады Александрова, которая это своей же программы и открещивается.

ГЦН-ы, находившиеся в работе до начала испытаний, были подключены к ТГ-8, и по идее они должны были останавливаться вместе с прекращением подачи пара на ТГ-8. Т.е. - при прекращении работы ТГ и обесточивании оборудования, ГЦН-ы остановятся, и это вызовет частичное плавление активной зоны. Чтобы этог оне произошло, после глушения реактора обязательно нужно снимать остаточное тепловыделение, проводить расхолаживание. Именно с этой целью и были подключены дополнительные, не учавствующие в работе насосы, которые запитали не от выбегающего генератора, а от источника резервного питания.

0x01 graphic

Были включены все восемь ГЦН. Заметим, что в Регламенте ни одной строки нет об ограничении по максимуму расхода теплоносителя. Ограничивается расход теплоносителя поканально, и то с целью избежания вибрации топливной кассеты, что грозит её разрушением. Аппаратура фиксирующая параметры (например таже ДРЭГ "Скала") ни одного превышения расхода воды не зафиксировала.

Кроме того, Регламент, например, описывает методику переподключения ГЦН. Всего их четыре на одну сторону. Обе стороны - восемь. Переподключение происходило следующим образом: сначала включался тот ГЦН, на который велось переподключение, затем уравнивались показатели расхода (в зависимости от параметров мощности реактора), и только потом из эксплуатации выводился тот ГЦН, с которого велось переподключение.

Цепочка простая, регламентированная, никаких препятствий нет.

Вопрос тот же - ради чего это всё затеивает бригада Александрова? Почему она отказывается от прямых доказательств и улик, задвигая свою версию, где уже по 26 эпизодам видна масса несоответствий и неточностей? Не пора ли признать показания бригады Александрова несостоятельными? Пока нет. Ибо осталась ещё одна улика - нажатие кнопки АЗ-5 и причина непосредственно взрыва реактора, приведшего к глобальнейшей катастрофе за всю историю мира.

Комментарии