Перейти к основному содержанию
Включайся в группу ЗОВ в Facebook Включайся в группу ЗОВ В Контакте Включайся в группу ЗОВ в Одноклассниках Подпишись на видеоканал важных новостей ЗОВ на Youtube

Корнет в обратной перспективе

Владимир Луговской

КОРНИЛОВЕЦ

Глухими копытами
                               ночь перетопана.
Звёзды перекованы
                                 небесным ковачом.
Мертвяки проехали
                                 овражными тропами,
Засинели карабины
                                 за плечом под лучом.
Встал среди звёзд,
                               курок взвёл, -
Хутора подумали
                             да смылись.
Задышали огороды,
                                 завились туманы.
Поднялись корниловцы
                                       могильным дурманом.
Поднялись
                  по-мёртвому помыслить…
«Корнет Бебутов -
                              разведка в ночь.
Прямо в большевистскую бестолочь -
Точка!»
Тих Дон.
Один перегон
Сдохшему коню до Ростова.
Записать в расход
Ледяной поход
Офицеров воинства Христова.
Лунью, да полынью, да ленью степовою,
Наклонясь червивой офицерской головою,
Росами, покосами, пшеницами,
                                                    с разгона
Зелёными искрами горят погоны.
Черенок обласкан шелковым ветром,
Заползает ветерок в пустые гетры.
Письма перетлевшие шуршат в кармане.
Заскрипели коростели. Ночь обманет.
Заскрипели коростели. Ночь вдрызг пьяная.
Дона синие постели. Брызги рваные.
Бродит сон,
Плещет рыба сом
Речными буянами.
Шенкеля.
Донские бурьяны,
Донская земля…
Зорок корнет.
Нигде нет
Красногвардейских постов.
Дым
Муть.
Новые шпалы.
На горизонте Ростов.
Сталь.
Рёвом колёс,
Рёвом свободы
Ускоренный - «Минеральные воды».
Лязг и шип
Паровозной души,
Железных дорог.
Пересвет, перехлёст
Окон.
Передрог, перестук
Стёкол.
Стёклами отражена
Корнетова жена,
Убирающая гребнем волосы.
(Сколько ей лет?)
По траве летящие полосы.
Дым.
Свет.
«Женя!» -
                кричит жене корнет,
Крутясь от могильного холода.
В тамбуре - звёздный шлем,
На стенках серпы и молоты.
Весенняя стыдь,
Смертная снедь.
Бесконечная нить
Электрических огней
От моря к Донбассу
Зовады дубасят.
Голос поёт далеко
За бахчами, за огородами:
«Порубали стариков -
Матёрых казаков!..»
Начинает корнет распухать
Донским белым туманом.
Кончается чепуха
Моего обмана.
…Положивши папку на колени,
Так писала Бебутова Женя:
«Бронзовым, упругим, загорелым
Тело с черноморских побережий
Бережно везу.
                       Всё реже
Мучает меня неврастения.
Только ноет маленькая ранка
Нашего прощанья и прощенья.
Встретимся на службе в Цекомбанке.
Думаю, не будет сокращенья.
Что теперь дают:
                            бульон иль борщ по-флотски?
Как идёт роман у Коти с Феней?
Какова погода в Кисловодске?
Много ль поцелуйных достижений?
Там у вас теперь обитель рая.
Помните, луна, сверчки, просторы.
Знаете, я буду, умирая,
Славить ваш чудесный санаторий!»

(1929)
 

Егор Самченко

ПЕСНЯ

В ту лунную ночь
Где-то, где-то в России
Три лошади
Чистых цыганских кровей
Так были черны,
Вороные мои,
Что сверкали в сияющем мраке,
И ветер, и пули свистели…
Спустя столько лет
Только главные подробности
Называю я правдой.
Нет! Не унижусь до трезвой черты -
Так было,
И было священно!
И что же с того -
Не воскликну я, но скажу, -
Что родился в сороковом,
На двадцать лет позже -
Что с того!
Зачем же опять узнаю я
Родные места,
Холмистую грудь
Моей милой земли,
И ночь, и ту самую речку,
Хотя я впервые гляжу
С моей кручи?
Откуда тогда этот стяг
Так тревожно шумящий
В моей крови -
Этот трепет и твёрдость
Сердечной оси? Так было!
И спорить я не намерен об этом.
Ветер и пули свистели!
Так вот, дикой степью
На лёгкой тачанке
Под звездами мы уходили.
Хрипел коренник,
И «максим» клекотал,
А две пристяжных
Заручались свободой.
Нас четверо было,
И в каждом - по жизни,
И пыльный отчаянный шлем
Со звездою на лбу.
Я помню - мой лучший товарищ,
Решительно презирая погоню,
И гиканье,
И перещёлк холодных затворов,
С горячей улыбкою наискосок
Насвистывал «В степи под Херсоном…»
И правил
Вороной, чёрно-пламенной тройкой.
А конские гривы
Распахнулись над нашими головами
И низко бесшумно неслись -
То было время!
Клянусь, что, глаза поднимая,
Я видел, как чистая ласточка,
Не расставаясь,
Стремилась левее тачанки
И вдруг на лету
Прикасалась к бессмертью,
И острыми крыльями
Резала лунную ночь,
Укорачивая и раздвигая дорогу,
И ветер, и пули свистели…
От чудной погони,
От сволочи белой мы уходили.
Я помню -
С берёзовой веткой в петлице,
Сразу с трёх сторон света
На чёртовой резвой лошадке
Тот самый,
Тот юный проворный корнет
Из-под земли вырастал.
От волчьего гона,
И скачки, и смерти
Он нежно порозовел до кончиков
Безупречно вылепленных ушей,
Он гибко с седла наклонялся
Над бездной своей,
Серебрился погон золотой
Под ночною звездой,
А над просторным лбом
Плескались русые кудри.
Он был бы хорош и в земле
Тот корнет, но он вырастал сразу
С трёх сторон нашего света.
«Ребята, он - мой!» -
Я сказал, он услышал
И вкрадчиво улыбнулся - мой милый.
К тому же он не по летам
Экономил патроны,
Кивал мне и целился в сердце…
И вдруг!
На крутом столбовом повороте
Я срезал корнета и вздрогнул,
Нет! Я засмеялся,
И побледнел от холодного наслажденья.
И тут же судьба
И жестокое счастье
Обожгли, а не обезобразили лица,
Светом прямым отразившись
В глазах своих сыновей.
Он низко упал,
Застряв мёртвой подвижной ногой
В дужке стремени,
Светлый конь зарыдал и понёс,
И подпрыгивала,
И глухо по нашей земле
Колотилась голова всадника -
Бесславно прекрасная
В кровавой пыли…
Эй, радость моя!
Я тебе расскажу,
Что в ту лунную ночь
Мы ушли от погони.
Нас четверо было,
И в каждом по жизни осталось.
Да знал ли я,
Что в двадцатых годах комсомольцы
От пули залётной не умирают?
Что чести и совести нашей, и духу
Не по пути со смертью?
Нет, я не знал,
И «мы ехали шагом…»
Спустя столько лет
Только главные подробности
Называю я правдой -
Речка синела,
И белели, плыли облака
У чистых железных копыт лошадей.
И кто-то из нас,
Я не помню - кто,
Широко оглянулся, вздохнул глубоко
И - клянусь! - не поднялся,
Когда мы напились живой,
Но прижался всем сердцем
К прохладной земле
«И закрыл свои карие очи…»

(Не позже 1975)

 

Источники: Владимир Луговской. Собрание сочинений в трёх томах.
Изд. «Художественная литература», Москва, 1988.

Егор Самченко. «Жёсткий вагон». Изд. «Современник», Москва, 1975.

 
Аватар пользователя Пономарёв И.

Юным

Один выхожу я
При свете луны
Из дома солдата
Гражданской войны.
Иду мимо школы
И в сумраке вижу
На белой стене
Голубую афишу.
А в окнах
Весёлые лампы
Лучатся -
Там диспут бушует
На тему
О счастье.
…И тени расстрелянных
Видятся мне,
Прибитые пулями
К этой стене.
Умейте ж хранить
В грозовое ненастье
Омытое кровью
Суровое счастье.

1958

Алексей Прасолов