Перейти к основному содержанию
Включайся в группу ЗОВ в Facebook Включайся в группу ЗОВ В Контакте Включайся в группу ЗОВ в Одноклассниках Подпишись на видеоканал важных новостей ЗОВ на Youtube

В.М.Смирнов - Максимальная польза // О прямой демократии (2)

Это вторая статья Валерия Смирнова о прямой демократии, в первой он раскрыл недостатки представительной и обосновал необходимость перехода.

Кто в стране главный

После всего, что уже сказано о выборах в представительной демократии, практически последней возможностью выражения непосредственной воли народа, предусмотренной современными конституциями, остается референдум. Однако назвать его действенной формой прямой демократии вряд ли возможно. Во-первых, потому, что сама формулировка вопроса референдума задается или правится действующей системой власти, а во-вторых, реальное исполнение или неисполнение его итогов приходится на нее же. Вспомнить хотя бы референдум о сохранении Советского Союза и его конечный результат.

Впрочем, и в эталонных представительских демократиях положение не лучше. Когда принимали европейскую конституцию, большинство передовых европейских демократий, предчувствуя реакцию своих народов, предпочли от референдумов уклониться и принять ее кулуарно, в парламентах. То есть, заведомо предполагая, что принимают нечто противоречащее воле тех, кого они как бы представляют. Кстати, когда эта конституция на французском и голландском референдумах все же не прошла, те же органы представительной демократии, в том числе и названных стран, в итоге провели её слегка измененный вариант через Лиссабонский договор.

Разумеется, в Швейцарии, США, да и еще много где проходит масса местных референдумов о том, как проложить новую дорогу или отдавать ли под застройку общественный парк. Но вряд ли это можно считать политической прямой демократией или предполагать, что они в нее разовьются. Вопрос, по сути, сводится к тому, кто в стране главный: народ или его «представители», особенно учитывая то, в какой мере они действительно его представляют.

Отсюда вывод: для того, чтобы прямая демократия была политической, то есть реально выражала власть народа, орган прямой демократии, назови его Ассамблеей, Советом или Собранием, должен быть высшим органом государственной власти страны. То есть тем, что собственно и продекларировано в нынешней конституции России: «Носителем суверенитета и единственным источником власти».

Источник власти

Разумеется, прямая демократия не может и не должна быть формой абсолютно всех органов власти. Ее естественное поле деятельности – это власть законодательная. Но это может и должна быть законодательная власть всех уровней: от местного - до государственного. При этом ничто не препятствует гражданину осуществлять ее на любом из них, или на всех сразу: от своего населенного пункта, района или области до России включительно. При этом устраняется значительная часть существующих конфликтов между уровнями законодательной власти, проистекающая из того, что представители разных уровней перетягивают на себя одеяло полномочий. Участвуя, при желании, в законодательных органах прямой демократии по всей вертикали власти, гражданин имеет возможность отстаивать и, следовательно, сочетать как местные, так и общегосударственные интересы.

При наличии органов прямой демократии отпадает весьма дорогостоящая проблема организации специальных выборов остальных ветвей власти, поскольку все потенциальные избиратели и так уже в них собраны. Выдвижение, обсуждение и голосование кандидатур может проводиться там же и максимально демократично, то есть по существу, а не при помощи политической рекламы; при этом проталкивание «нужных» кандидатур при помощи «денежных мешков» и прочих столь характерных для представительной демократии способов станет весьма проблематичным.

При этом система прямой демократии достаточно гибка, поскольку допускает как формирование исполнительных, судебных, контрольных и иных ветвей власти на каждом уровне управления: от местного до государственного, так и создание вертикалей власти, то есть избрание ее только на одном, например, высшем уровне с полномочиями отстроить собственную вертикаль соподчинения сверху вниз. Однако в этом случае избранный «верх» должен нести ответственность за всю свою систему.

Ответственность властей

В системе прямой демократии должна по новому стать проблема ответственности власти. По сути, исполнительная власть должна избираться под определенную программу действий: бюджет или план, выработанный законодателем. Тогда исполнительная власть или берется его исполнять, или нет. Если берется, то должна нести ответственность за его исполнение. Если нет – уходит в отставку. Это вовсе не исключает, что проекты такого плана или бюджета могут предлагаться самими кандидатами в их исполнители, но будучи принятыми законодателем, они становятся их обязательством.

Вообще, в условиях прямой демократии вопрос ответственности власти за результат своей деятельности приобретает логическую завершенность: тот, кто избирается на государственную должность, получает на это соответствующие полномочия и вознаграждение, должен нести ответственность за ее надлежащее исполнение. Самый простой и естественный вид ответственности – это импичмент, то есть отстранение от должности выборного лица тем же органом прямой демократии, что и его избрал. Очевидно, что эта процедура вместо нынешней многоступенчатой головоломки с подспудной игрой различных теневых политических механизмов, свойственной системам с представительской демократией, превращается в прозрачное и понятное действие с открытым обсуждением и таким же открытым голосованием. Если речь идет о коллективном органе, избранном как одна команда, то, очевидно, и ее ответственность должна быть коллективной. В какой мере это отрешение должно повлечь за собой административную или уголовную ответственность, может быть решено в обычном судебном порядке.

Возникает вопрос, а может ли быть подвергнут импичменту сам орган прямой демократии? Очевидно, что нет. Во-первых, потому, что это сам народ как «носитель суверенитета и единственный источник власти», пользуясь терминами нынешней конституции, и подобно унтер-офицерской вдове он не может высечь сам себя. Его наказанием станет неверное решение, от которого он сам же и пострадает. А, во-вторых, потому, что при прямой демократии законодателей, то есть сам народ, никто на выполнение своих гражданских прав не избирает и, соответственно, никакими привилегиями за счет общества снабжать не должен.

Отсюда следует важный вывод: участие гражданина в органах прямой демократии должно быть безвозмездным и это совершенно естественно. В конце концов, общество же никому не платит за участие в выборах! Единственной наградой за деятельное участие в системе прямой демократии может стать только общественное признание, которое, в свою очередь может стать ступенькой к выдвижению проявившего свою политическую активность гражданина на соответствующую его возможностям государственную должность. То есть то, что в нынешней России именуется «социальным лифтом», но только действующим не по протекции властной верхушки, а по степени признания его политических заслуг самим обществом, что гораздо справедливее само по себе.

Следует ли из этого, что сам орган прямой демократии может принять безответственное решение? Ну, например, упразднить налоги и повысить социальные выплаты? Наверное, не в большей степени, чем на это способна нынешняя Госдума. Тем более, что последствия такого решения придется испытывать не за стенами теплого учреждения с министерскими зарплатами, а непосредственно на себе. Да и исполнять его ответственных лиц не найдется, и оно останется нереализованным, то есть ничтожным. А если вдруг такой исполнитель и сыщется, то он же первый и понесет ответственность за результаты своей деятельности.

Вообще, в оценке потенциальной степени безответственности того или иного органа, размер имеет значение. Для того чтобы в этом убедиться, достаточно сравнить хотя бы результаты деятельности кулуарного кружка из 35 депутатов лужковской Мосгордумы и Моссовета, в котором было более 500 депутатов. И оценить, для кого из них были характерны безответственные решения, нанесшие больший вред городу. Для москвичей, мне кажется, ответ очевиден. Думаю, что сходная, если не большая пропорция между депутатами Госдумы и общероссийского органа прямой демократии, еще раз подтвердит этот вывод.

Компетенция гласных

Логично задаться вопросом, а способны ли все граждане России к выполнению столь ответственных функций в системе прямой демократии? У всех ли гласных, то есть голосующих в таких собраниях, будет достаточно для этого компетенции? Ну, во-первых, на фоне хоркиных, кабаевых и всяких прочих кобзонов, как бы от нашего лица в Государственной думе принимающих бюджет и кучу других важных законов, аналогичные функции вполне по силам любому среднему гражданину России. Во-вторых, скорее всего не все они захотят участвовать в органах прямой демократии. Просто потому, что не всем интересна политическая деятельность. И ничего удивительного в этом нет.

Даже если всем желающим предложить бесплатные билеты на футбол или в оперу, не все же на них пойдут. Просто потому, что не всем они нравятся, у людей могут быть совершенно иные интересы. То же и с политической деятельностью, а участие в органе прямой демократии именно ею и является. И хотя она оказывает на нашу жизнь гораздо большее влияние, чем футбол или оперные постановки, нужно понимать, что участвовать в ней готовы далеко не все. Но это и не главное. Главное то, что такая возможность должна быть предоставлена всем гражданам России, а уж дальше – это их гражданское право, воспользоваться ею или нет.

Информация и кворум

Другое дело, что все граждане России должны быть информированы о том, что они могут свободно участвовать в органах прямой политической демократии. Самый простой и надежный способ достичь этого – заложить систему прямой демократии в конституцию России. Но, кроме того, обязанностью государства должно стать широкое информирование граждан об обсуждаемых в этих органах вопросах и сроках голосования по ним. Вопрос об участии или неучастии в них каждый гражданин будет решать сам.

Это информирование само по себе упраздняет проблему кворума при принятии решений: главное, чтобы знали все, а проголосовал тот, кто посчитал нужным. По своей сути кворум, то есть необходимое меньшинство голосов при принятии решений – это проблема представительной демократии, ибо предполагается, что если большинство представителей не участвовали в голосовании, то мнение их избирателей не учтено: ведь их главная и оплачиваемая обществом функция – выступать от имени своих избирателей.

Это, кстати, является одним из самых распространенных в представительной демократии трюков, когда голосовать против неудобного решения невыгодно, а принимать его не хочется. Невыгодно оттого, что понятно, что общество, то есть избиратели, скорее всего - за, а собственные интересы представителей, их партий и спонсоров - против. В Госдуме для этого, например, поступают так: не регистрируются перед голосованием. И получается, что кворума нет, даже если сидит полный зал, а потому решение не принимается.

Здесь же никого представлять не нужно: если проинформированный не голосует, значит, он готов принять любой вариант решения. Как следствие, решение большинства проголосовавших обоснованно будет законным.

Меры защиты прямой демократии

Закрепление в конституции и информирование граждан – не единственные условия нормального функционирования прямой демократии. Понятно, что она устраняет махинации с выборами и их результат - «элитарную кормушку» сама по себе. Но она же требует, чтобы были приняты действенные меры против всех возможных видов политического мошенничества, которые могут проявиться.

Прежде всего, необходимо, чтобы политическое мошенничество стало таким же составом преступления как и обычное, уголовное. Под этим подразумевается как невыполнение данных политических обещаний (на которые так щедра представительная демократия), так и все возможные виды принуждения граждан к определенному голосованию, равно как и фальсификация его результатов. При этом, поскольку фактически речь идет о подрыве политической системы государства, ответственность за политическое мошенничество должна быть достаточно жесткой.

Например, угроза служебных преследований за «неправильное» голосование, любые посулы с обещаниями личных выгод за нужное голосование, попытки использования «мертвых душ» и т.п., столь знакомые по нынешней российской политической практике, должны расцениваться именно как мошенничество, то есть попытка получения политических выгод путем обмана. Само собой разумеется, что свобода выражения политических взглядов в системе прямой демократии является основным условием ее существования и должна быть защищена и конституционно, и законодательно.

В конечном счете, смысл системы прямой демократии – привлечь к активной политической деятельности всех заинтересованных в ней граждан России, чтобы среди них естественным, открытым и честным путем отобрать самых способных и вывести их на государственные позиции, на которых эти способности могли бы принести максимальную пользу обществу.

Валерий Смирнов

 

Комментарии