Перейти к основному содержанию
Включайся в группу ЗОВ в Google+ Включайся в группу ЗОВ в Facebook Включайся в группу ЗОВ В Контакте Включайся в группу ЗОВ в Одноклассниках Подпишись на видеоканал важных новостей ЗОВ на Youtube

...в связи с отсутствием состава преступления

21.01.11 года по факту обнаружения в интернете моих статей было возбуждено уголовное дело, ибо в них усмотрели возбуждения вражды и ненависти по отношению к гипотетической социальной группе "эцилопы", то есть, представителям прокуратуры, суда, МВД, государственным служащим, депутатам государственной думы РФ.  28.12.11 дело было прекращено в связи с отсутствием в моих действиях состава преступления.

 

Предыстория

Ю.И.Мухин

Прежде, чем анализировать результаты процесса, имеет смысл вспомнить его предысторию. 4 июля 2006 года в "Дуэли" №27 (475) была опубликована подборка материалов "Смерть России", возмутившая меня и моих товарищей - связных региональных отделений АВН. Результатом возмущения стало подписание коллективного обращения связных к и.о.лидера АВН Ю.И.Мухину - главному редактору газеты. 

В соответствии с требованиями уговора АВН последний его опубликовал: оно вошло в №33 (481) 15.08.06 под заголовком "Позиция". Позже, в 2007 году по инициативе резидента еврейской организации «Union of Consils for Soviet Jews» Брода, действующего в России под вывеской «Московского бюро по правам человека» против Ю.И.Мухина было возбуждено уголовное дело за публикацию возмутившего нас материала "Смерть России", причём иностранная креатура ссылалась на обращение связных. "Антифашист" Дашевский на вопросы суда отвечал, что им в их небезопасной борьбе с опасным Мухиным помогли читатели "Дуэли":

И вот, когда мы обратили внимание на статью «Смерть России!», нам сильно помогли читатели газеты «Дуэль». И более того, соратники Юрия Игнатьевича по некой организации (ведь Юрий Игнатьевич не просто главный редактор некоей газеты, он является руководителем незарегистрированной организации АВН). И вот 15.08.2006 г. в N33 газеты «Дуэль» была опубликована статья «Позиция», где была дана оценка статьи «Смерть России!» не просто читателями газеты, а соратниками гр-на Мухина по АВН. Так вот русофобская писанина, направленная против русского народа, позорное предоставление трибуны человеку, которого называют читатели и сторонники г-на Мухина «гнусным ничтожеством» - это некий Дубров, радующийся, что убивают русских солдат в Чечне, - и вот  этому ничтожеству он дает трибуну, чтобы это ничтожество лишний раз поглумилось над русским народом. Статью «Смерть России!» мы заметили и сами, но окончательно нам раскрыла глаза публикация под названием «Позиция». Тут полный перечень фамилий, я не знаю, имею ли я право ходатайствовать о приобщении к делу этого материала.

Моя подпись была среди "помощников" Дашевского. Мне тогда и в голову не могло прийти, как российское правосудие этим воспользуется. Опять же, было бы желание (закрыть газету и посадить ее главного редактора), а повод у российского правосудия всегда найдется. Тем не менее, несмотря на то, что своего отношения к материалу «Смерть России!» я не изменил и по сей день, я пожалел о том, что подписался под обращением, и о том, что не убедил остальных подписантов не делать этого.  Читать признания нечисти в том, что я стал её помощником, было весьма неприятно, но формально нечисть была права.  

Ошибки надо было исправлять, благо нечисть, вроде бы, предоставляла возможность для этого. В УФСБ по Челябинской области из Москвы было отправлено особое поручение допросить меня в связи с публикацией обращения связных. Я уведомил Ю.И.Мухина о предстоящем допросе, согласовав с ним некоторые особенности своего поведения. Челябинские чекисты весьма формально отнеслись в поручению столичных коллег, тривиально зачитывая присланные вопросы. Ни само дело, ни мои ответы их не интересовали. По моей просьбе мне распечатали протокол допроса, правда, не заверяя никакими подписями, потому что в соответствии с УПК я и не мог  на это претендовать, попросив не распространять в интернете. Копии этой распечатки я тотчас же отправил Ю.И.Мухину. Спустя 4 года нарушение обещания "не распространять" не критично: Мухина и осудили, и срок его уже истёк. 

Обвинение же, полагая, что подписанты обращения своими показаниями помогут ему и далее бороться против независимой прессы России, позже вызвало нас повестками в судебное заседание, которое состоялось 20.05.2008 года в Савёловском суде Москвы. 

В этот раз ошибок быть не должно, поэтому я заранее уведомил Ю.И.Мухина о том, что прибуду в заседание. Стороной защиты были сформулированы вопросы и мои ответы на них, с которыми я был предварительно ознакомлен. Отвечал я в соответствии с выработанной линией, в результате чего, как позже было изложено в "Дуэли", допрос свидетеля обвинения, каковым я являлся формально, поскольку был вызван им, превратился в допрос свидетеля защиты. Тем не менее, данные в пользу подсудимого показания, с ним же заранее согласованные, не помешали судье Куприяной вписать в приговор, что "виновность подсудимого Мухина Ю.И. в совершении указанного преступления подтверждается следующими исследованными судом доказательствами:

- <...>
- показаниями свидетеля Ермоленко А.А., данными в ходе судебного следствия и оглашенными в судебном заседании, подтвердившего прочтение статьи «Смерть России!» в газете «Дуэль» и высказавшего свое негативное мнение об указанной публикации (т.5 л.д.55-56);
- <...>"

В общем, мало того, что своим неосторожным обращением я подвёл Ю.И.Мухина под уголовное преследование, так ещё и был выставлен судом подтвердившим его вину уже в суде. Надо было что-то делать.

Антифашистский трибунал

Практически немедленно я написал письмо в адрес осудившей Ю.И.Мухина Куприяновой,  а также гаранту Конституции, направив копии в иные органы государственной власти РФ, опубликовав их в "К барьеру!" в рубрике "Поединок" - "Президент - гарант Конституции?". В письмах, не прибегая к обсценной лексике, я попытался унизить честь и достоинство этих представителей государства, дабы инициировать возбуждение против себя уголовного дела, в котором бы я смог публично изложить своё видение  всего процесса и всей политики корпорации в отношении свободной прессы и независимых от неё граждан, Ю.И.Мухина, в частности. 

Тогда же, летом 2009 года, была опубликована статья "Мы объявляем вам войну!" (1). Отчасти она была реакцией на осуждение Ю.И.Мухина, но мои попытки хоть как-то искупить свою действительную вину за осуждение Юрия Игнатьевича и опровергнуть приписываемую мне помощь в этом осуждении были второстепенны. Процесс Мухина был удобным поводом для популяризации методов ненасильственной идеологической борьбы, предложенных учредителями Московского гражданского антифашистского трибунала (МГАТ). Это одна из идей, с которой АВН шла в Национальную Ассамблею. Её смысл в том, чтобы бороться не с режимом, имеющим все основные, характеризующие фашизм, признаки, вообще, а с его основой – с каждым из рядовых фашистов по отдельности.

Главная же мысль статьи заключалась в  том, что АВН по-прежнему не намерена сворачивать с пути следования законам России, но рассматривает достижение своей главной цели в условиях изменившейся политической обстановки – необходимости борьбы с пособниками фашизма, которые стали препятствием на законном пути организации референдума. Позднее, осенью  того же 2009 года, была опубликована статья «Нет политической импотенции», которая также подчёркивала законность пути АВН, показывая имеющиеся законные методы против тех лиц, которые вознамерятся препятствовать АВН в проведении референдума.

Первой анкетой, которая появилась на сайте МГАТ, была отправленная мной информация о судье Куприяновой, вынесшей обвинительный приговор Ю.И.Мухину. Именно статья "Мы объявляем вам войну!" стала поводом для возбуждения против меня уголовного дела, ибо она, по мнению представителей правоохранительных органов, возбуждает вражду и ненависть по отношению к представителям определённых социальных групп. И правоохранительные органы абсолютно правы: я тщательно старался возбудить вражду против лиц, насильственно меняющих основы конституционного строя и способствующих установлению в нашей стране фашистского режима. Впредь буду заниматься тем же.

Извинение

Полагаю, что факт возбуждения против меня уголовного дела более менее убедительно доказывает, что умысла в моих действиях, связанных с подписанием обращения связных, не было. Была неосмотрительность, компенсировать которую после всего произошедшего я не смогу. Что касается моих показаний в суде, то вину Ю.И.Мухина они не подтверждают. 

Сейчас, когда по истечении почти года возбуждённое в отношении меня дело прекращено по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ - отсутствие в деянии состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.282 УК РФ, я имею моральное право извиниться перед Юрием Игнатьевичем публично, что я и делаю. Пользы от этого извинения, как и от любых других, практически нет, но душевное равновесие восстановить оно позволит. Но это не всё. 

Польза есть от главных последствий моего дела. Как для соотечественников, так и для моих товарищей, с которыми я занимаюсь пропагандой проведения референдума по принятию закона "О суде народа". 

Первая печать

Когда мы убеждали Национальную Ассамблею в полезности учреждения Антифашистского трибунала, то сталкивались как с полным непониманием идеи, выражавшейся в том, что неправильно называть чиновников пособниками фашизма, после чего следовали разъяснения, что есть фашизм на самом деле, так и с неприкрытым испугом от того, что как только Трибунал начнёт свою деятельность, нас всех арестуют. И в материале "О сущности режима", и в более позднем "Средства политической борьбы" я показывал, что именно МГАТ является действенным способом борьбы против корпорации, монополизировавшей власть в России. Сам факт возбуждения против меня уголовного дела за то, что я сравнил терзающих Конституцию и законы России чиновников с фашистами, подтверждает, что это сравнение оказалось удачным. Их всех корёжит от этого, потому что русским людям, как минимум, неприятно, когда их называют фашистами. Раньше любой ребёнок считал это серьёзным оскорблением, считая своим долгом бить обидчику морду. Полицай из департамента Ы спрашивал у меня, как найти и допросить моего товарища. Я, в свою очередь, поинтересовался, с какой радости он возомнил, что я буду им помогать? Он начал плести заученные фразы про то, что они всё равно его разыщут, придут на работу, у него от этого могут возникнуть проблемы и т.п. А с моей помощью они найдут его быстрее. Ищите, говорю,  без меня, я вам помогать не буду ни в чём. Тот радостно понимающе закивал: да-да, типа мы обираем налогоплательщика ("...сейчас вся эта свора, обирающая налогоплательщика..."). Не в этом дело, говорю - ваш департамент занимается не чем иным как установлением в стране фашистского режима, а я в этом участвовать не буду, и помогать пособникам фашизма не намерен. Ему не понравилось. Он перестал хихикать, и обиженно спросил, почему это я безосновательно раскидываюсь такими оскорблениями?

В общем, факт возбуждения против меня уголовного дела за статью, популяризирующую идею МГАТ, стал первой печатью на сертификате соответствия средства политической борьбы.

Об уголовном деле как способе пропаганды

Когда мои товарищи обсуждали способы, которыми можно оказать мне содействие, среди них прозвучала забавная мысль, что необходим специально назначенный человек - специалист по моей защите, потому что сам я увлекусь пропагандой и дам себя засудить. Я не являюсь восторженным романтиком хотя бы по причине несоответствия своего возраста той поре, когда подобные порывы возникают в душах людей. Во-вторых, пропаганду идеи суда народа в ходе моего дела вести было невозможно, хотя бы по той причине, что формально моя деятельность в АВН никакого отношения к возбуждённому делу не имела. Показания, типа, "я считаю, что данное уголовное дело связано с моей деятельностью в АВН, режим меня боится и т.д." относились бы к разряду детсадовских, хотя косвенные признаки свидетельствовали о том, что подобная версия имеет право на существование. Во время обыска были изъяты практически все книги Мухина; допрашивая супругу, следователь Котова поинтересовалась, осуществляю ли я деятельность в АВН (это было уже после запрета АВН), а на завершающем допросе, состоявшемся в конце ноября 2011 года, когда было очевидно, что дело будет прекращено, следователь Гильманшин задал всего два вопроса: 

1) Осуществляю ли я деятельность в АВН?
2) Общаюсь ли я с лидером АВН Мухиным?

Это свидетельствовало либо о потугах переквалифицировать моё дело на ст.282.1 и 282.2, либо о продолжении преследования Ю.И.Мухина, для чего из Москвы в Челябинск было отправлено особое поручение о моём допросе. 

Тем не менее, официально я подозревался в возбуждении вражды и ненависти по отношению к невыявленным ещё на тот момент социальным группам. Поэтому "увлечься пропагандой" обозначало только одно - доказать, что в моих действиях нет состава преступления, ибо, во-первых, сравнение кого бы то не было с пособниками фашизма - это даже не оскорбление (2), а во-вторых, сравнение с ними лиц, насильственно меняющих основы конституционного строя, это не что иное как доведение до правоохранителей сообщения о том, что я делаю за них их работу. Что насильственное изменение основ конституционного строя - это уголовное преступление, сравнение с фашистами за которое - это даже не порицание, а единственное действие, на которое способно общество, когда существующие на его счёт правоохранительные структуры бездействуют.

В общем, я не разделял расхожее патриотическое мнение о том, что быть осужденным "этим режимом" - то же самое, что получить медаль от своих. Я был намерен выиграть. Это более наглядная пропаганда. Кроме этого, я отнюдь не собирался превращать своё дело в политический процесс, как это предпочитают делать многие "революционеры" за неимением аргументов защиты. Напротив, это следствие вело к тому, что процесс неизбежно должен был оказаться политическим: вопреки Конституции у эцилопов, то есть представителей прокуратуры, суда, МВД, государственных служащих, депутатов Государственной Думы РФ, оказались бы обособленные от общества интересы, за ущемление которых, будучи типа пострадавшими, они бы и судили пацаков. Вопиющий вызов системе национального правосудия.

Все мои действия соответствовали правовым нормам РФ, и выстраивать защиту я планировал тоже в соответствии с ними. Для этого необходима квалифицированная помощь.

Квалифицированная помощь

Межрегиональная Ассоциация правозащитных организаций АГОРА с 2005 года ведёт резонансные дела о произволе властей. Одно из основных направлений деятельности "Агоры" - защита гражданских активистов и неправительственных организаций от незаконных действий государственных органов. "Агора" взялась за сопровождение моей защиты, что, кроме консультаций и информационного обеспечения, подразумевало частичную оплату адвоката и выполнение внесудебных исследований.

Знакомство со сложившейся правоприменительной практикой из информации, предоставленной "Агорой", привело к пониманию значимости моего дела, и я неоднократно порадовался факту его возбуждения. Даже в случае доведения дела до суда и вынесения обвинительного приговора максимум, что мне грозило - два года условно. Зато факт предъявления обвинительного заключения давал бы право обратиться в Конституционный Суд по поводу существования в уголовном законодательстве неопределённого и допускающего безграничное расширение понятия "социальная группа", а также обратиться в Страсбург. В общем, я представил себя эпическим героем, усилиями которого Европейский суд по правам человека обязал РФ привести национальное законодательство в соответствии с демократическими нормами, отменив либо полностью ст.282 УК РФ, либо потребовав убрать из неё совсем недавно появившийся (в 2003 году) в ней новодел - положение о социальной группе. 

Но стать былинным богатырём возможно было бы в случае неправильной защиты или откровенного пренебрежения следствием аргументами защиты, но последнее, в случае опять же грамотной защиты, практически исключалось. Строить же защиту, основываясь на фантазиях о славе национального героя, в принципе неправильно. Лавровый венок, кроме собственного пустякового условного срока, подразумевал длительное ожидание рассмотрения дела в Страсбурге, за время которого террор принял бы невообразимые масштабы. Обвинительный приговор положит начало правоприменительной практике, в соответствии с которой удачно объединённые следователем Котовой в одном вопросе эцилопы, то есть, представители прокуратуры, суда, МВД, государственные служащие, депутаты Государственной Думы РФ, начали бы пачками возбуждать уголовные дела за любой косой взгляд в сторону их социальной группы, существование которой подтверждено решением суда. К тому же, мечты об отмене понятия социальной группы в 282-й статье были, всё-таки, из разряда утопических: в соответствии с п.4 ст.15 Конституции РФ 

общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора, а одним из условий присоединения РФ к Европейской конвенции и протоколов к ней являются обязательства по обеспечению каждому, находящемуся под юрисдикцией Российской Федерации, прав и свобод, гарантированных данными международными договорами. Первым из условий является подписание Европейской конвенции по правам человека на момент присоединения, ст.14 которой содержит понятие признака социального происхождения. 

Благодаря "Агоре" у меня появилось представление о правозащитной деятельности, и о том, как правильно она должна осуществляться: "Агора" берётся за дела, правоприменительная практика по которым находится в стадии формирования. Тогда каждое выигранное дело увеличивает вероятность выигрыша в аналогичных последующих делах, и, в конечном итоге, приводит к прекращению подобных дел вообще. Но таковых дел должно быть немного. Дела о пытках, например, к ним не относятся: при тысячах прецедентах несколько выигранных дел общей картины не изменят. А вот дела, связанные с неправомерным антиэкстремизмом и социальными группами, напротив, являются таковыми: их всего несколько десятков, поэтому каждое выигранное дело составляет значительную долю в общем количестве, формируя нужную правоприменительную практику. Подход "Агоры", понимание ей своих возможностей и своей миссии не могли не вызывать уважения. 

Линия защиты

Говорить о том, что дела необходимо разваливать на стадии следствия, не доводя его до суда, излишне. Количество оправдательных приговоров в России ничтожно, менее 1%. А чтобы дело было прекращено следователем, он должен оказаться в состоянии невозможности разрешить возникшие сомнения в ходе текущего следствия. В моём деле такие сомнения возникли благодаря исследованиям Е.Г.Борисовой и А.Н.Савельева, а позже социологов из Санкт-Петербурга К.Ю.Белоусова и Я.В.Костюковского. 
Способ приобщения "продуцентов" сомнений к материалам дела, исключающий возможность для следствия отказать в нём - это повседневная работа адвоката. Защищавший меня С.Л.Сазанаков своё дело знает. 

Следует отметить, что разрешить возникшие сомнения СО пытался не только назначением дополнительной экспертизы. Так, там засомневались, что исследование о социальных группах, действительно, выполнил А.Н.Савельев. В Москву было отправлено особое поручение, в соответствии с которым Андрей Николаевич был допрошен.

В общем, проанализировав совокупность имеющихся доказательств, каковыми являлись только экспертизы и внесудебные исследования, поскольку никаких иных действий, кроме написания текстов, я не предпринимал, абсолютно ничего из вменяемого мне не отрицал и ни от чего не отказывался, следователь Гильманшин вынес постановление о прекращении дела, указав причины. Во-первых, 

в соответствии с постановлением Пленума ВС РФ от 28.06.11 "О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности" необходимо учитывать положения ст.3 и 4 Декларации о свободе политической дискуссии в СМИ, принятой Комитетом министров Совета Европы 12 февраля 2004 года.  Критика в средствах массовой информации должностных лиц (профессиональных политиков), их действии и убеждений не должна рассматриваться как действие, направленное на унижение достоинства человека или грулпы лиц, поскольку в отношении указанных лиц пределы критики шире, чем в отношении частных лиц. Не является преступлением, предусмотренным ст.282 УК РФ, высказывание суждений и умозаключений, использующих факты межнациональных, межконфессионалышх или иных социальных отношении в научных 'или политических дискуссиях и текстах и не преследующих цели возбудить ненависть либо вражду, а равно унизить достоинство человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождении, отношения к религии, принадлежности к какой-либо социальной группе.

Это именно то, о чём в своей части экспертизы писала психолог А.Ю.Рязанова. На это же ранее указывали и Борисова, и Савельев. Не согласен с этим был неизвестный мне эксперт, на основании выводов которого год назад было возбуждено дело, а также Д.А.Циринг, выполнившая психологическую часть первой экспертизы. Но постановление Пленума ВС РФ - более чем железное основание перестать сомневаться. 

А вот что касается социальных групп, то в этом случае Гильманшин устранить сомнения не смог. Пленум ВС РФ вообще не коснулся в постановлении вопроса о том, можно ли считать представителей государственной власти социальными группами или нет, ограничившись ссылкой на европейские документы и практику ЕСПЧ. В пользу их обособления от общества выступает малоизвестный челябинский шоумен Тараданов и самоучка, то есть, практикующий социолог из ЮУрГУ Прилукова, против - доктор политических наук, депутат Государственной Думы IV созыва А.Н.Савельев, который подтвердил на допросе, что это он, и не кто иной выполнил приобщённое мной к делу исследование, и дипломированные социологи из Санкт-Петербурга. В итоге, Гильманшин не просто процитировал выспреннее прокурорско-следовательское заклинание о неустранимых сомнениях, всегда якобы толкуемых в пользу подозреваемого, но дополнил его уточнениями о том, что 

в ходе производства предварительного следствия приняты все необходимые меры для устранения сомнений в толковании содержания текстов (моих) статей, однако устранить данные сомнения не представилось возможным.  

Финал

Р.Р.Гильманшин

Какие выводы следуют из перспективного постановления Р.Р.Гильманшина? Он не ограничился формальной констатацией факта наличия неустранимых сомнений, а подчеркнул, что они сделали всё, что могли, но, тем не менее. Иначе, 450 особо подлых людей - депутатов Государственной Думы, внося в ст.282 УК РФ в 2003 году изменения, связанные с новым объектом уголовно-правовой защиты - социальной группой, никак не определили её понятие, и не привели их исчерпывающего списка, отдав это на откуп работникам правоохранительных органов, которые в силу своих эксклюзивных умственных способностей и стерильной нравственной чистоты решили, что пришёл их час обогатить социологическую науку новыми знаниями, объявив террор против населения России. Причём вовсе не только против активной её части. Укрыться не должен был никто

В общем-то, правоприменительная практика складывалась в пользу преследуемого населения, но моё дело стало обобщающим. Ранее следователи не обращались к специалистам с вопросами о том, можно или нет считать ту или иную совокупность людей социальными группами. Они использовали репрессивный потенциал антиэкстремистскго законодательства: отсутствие в нём определения "социальная группа", равно как их исчерпывающего списка, соревнуясь друг с другом, кто заметнее обогатит отечественную социологическую науку. Все возникающие сомнения в том, составляют ли представители органов государственного управления особые социальные группы или нет, разрешались, в основном, стороной защиты попавших под железную пяту граждан, своими деньгами оплачивающих социологические исследования. Следователь Котова решила применить научный подход, запросив мнение учёных. А сменивший её коллега Гильманшин пришёл к правильному выводу, что в рамках следствия даже при обращении к учёным этот вопрос не решается, поскольку у последних нет единого мнения по этому вопросу. 

Сертификация МГАТ

Первый вывод из этого практический: если возбуждение уголовного дела по поводу моих статей стало первой печатью на сертификате соответствия средства политической борьбы, то его прекращение - второй и окончательной. Иначе, метод МГАТ правилен, потому что он, действительно, воздействует на пособников фашизма. Дело Магнитского и война списков - подтверждение правильности расчёта на использование внешних сил против внутренних российских пособников фашизма; возбуждение дела против меня - подтверждение правильности расчёта на общественное мнение: оказаться в списке пособников фашизма неприятно. А прекращение дела доказывает, что сравнение чиновников с фашистами состава преступления не образует. МГАТ прошёл государственную сертификацию. Конечно, оправдательный приговор в суде - это более убедительная "печать", нежели постановление о прекращении дела, но о правильности разваливания дел написано выше. В общем, курочка по зёрнышку клюёт.

Коллизия

Второй вывод сложнее. Он обнажает коллизию права, связанную с формулировкой "социальная группа". Не будучи конкретно определённой, она появилась в ст.282 в целях приведения национального законодательства в соответствии с европейским. Слава следователю Гильманшину, выяснилось, что решить вопрос о социальных группах в рамках следствия невозможно. Убрать эту формулировку из УК тоже. Этого даже ЕСПЧ не сможет потребовать, ибо под него она и писалась. Изложить определение или исчерпывающий список социальных групп невозможно в силу отсутствия сложившегося единообразного подхода среди учёных – социологов, что и выяснилось в ходе сложившейся правоприменительной практики.

Со слов правового аналитика "Агоры" Р.Х.Ахметгалиева - грамотного и эрудированного юриста, проект постановления Пленума ВС РФ от 28.06.11 предусматривал перечисление различных общностей, которые однозначно не образуют социальных групп. К таковым, в первую очередь, были отнесены представители государственной власти. Но в Постановление это не вошло: Пленум ограничился "разрешением" критики в адрес власти. Следует понимать, что даже если Пленум издаст новое постановление, пояснив судьям вопрос о социальных группах, то это будет всего лишь внутренний документ судейского сообщества - инструкция начальства для подчинённых. Силы закона она не имеет. В законе же останется неопределённость, не разрешаемая ни на каком уровне. Репрессивный потенциал антиэкстремистского законодательства сохраняется. И подтверждение этому - совсем свежее обвинение по ст.282 за  высказывания, направленные на возбуждение ненависти к милиции,   предъявленное  главному редактору газеты "Вечерняя Тюмень". И так будет до бесконечности. Даже если приговоры будут отменяться в Страсбурге.

Карфаген должен быть разрушен

Страсбург - это хорошо, это возможность прибегнуть к независимому от корпорации правосудию, но в разы лучше Страсбурга - зависимые от народа законодатель и президент: государственная власть, отвечающая перед народом. У неё проблем с правовыми коллизиями не будет, она не побоится удалить из законодательства аппендикс, перманентно грозящий перитонитом. И всё равно, что об этом подумают в Европе. Но для этого необходимо принять закон "О суде народа над президентом и членами Федерального Собрания".

Наиболее очевидная польза

В общем, прекращение моего дело - всего лишь тактический выигрыш, возможно, задел для дальнейшей борьбы с "неправомерным антиэкстремизмом". Но можно предполагать, что в Челябинской области правоохранительные органы какое-то время не станут обращаться к ст.282, социальным группам, в частности. Во всяком случае, Андрюха Романов - наш товарищ по РОТ-Фронту из Магнитогорска может рассчитывать, что его дело, возбуждённое за возбуждение вражды и ненависти по признаку принадлежности к социальной группе "работники милиции", будет скоро прекращено. А у бездельников-полицаев из Ы появится свободное время, в которое они, пусть ненадолго, займутся профилактикой настоящих преступлений: предотвращением массовых избиений граждан, убийств прокуроров и пр. В общем, действительно начнут бдительно относиться к экстремизму,а не кормиться данью, то есть, зарплатой из бюджета, наполняемого налогами тех,кого они преследуют.

_____

Я не считаю правильным поздравлять меня с благополучным исходом дела. Никакой опасности я не подвергался, неудобства испытал незначительные. Защита – дело недешёвое, но бремя расходов облегчила «Агора», Союз солидарности с политзаключёнными и мои товарищи по АВН, за что я их и благодарю. Отдельная благодарность А.Ю.Малкову.

Благополучный исход моего дела имеет значение для защиты гражданских активистов, но в рамках моего дела его, к сожалению, уже не развить. А достигнутый успех – это заслуга «Агоры», Рамиля Ахметгалиева, в частности, адвоката С.Л.Сазанакова – человека, которого решительно ничем не возможно удивить, Андрея Николаевича Савельева – человека, удивившего Сазанакова своим исследованием. Более того, не совру, если скажу, что С.Л.Сазанаков был восхищён им.

Благополучный исход стал возможен благодаря интенсивной деятельности гражданских активистов и правозащитников, начавших формировать нужную правоприменительную практику, на которую я мог ссылаться. Эта деятельность привела к появлению постановления Пленума ВС РФ, который стал красным сигналом светофора для следствия. Объективно появлению этого постановления способствовал предвыборный год, о чём я писал ещё в самом начале дела.

В общем, я был не первой фигурой процесса, решение по которому оказалось прецедентным. Значимость же этого решения важна не только для меня. Я же, оказавшись в этом процессе, получил огромное удовольствие, ощутив, что могу влиять на общественные процессы, узнал много интересного, и несколько иначе, гораздо глубже, взглянул на важнейшие вещи. Но это уже другая история. В общем, несмотря на второстепенность своей роли, благодарю всех за поздравления, помощь и участие.

Андрей Ермоленко

 

(1)   В "К барьеру!" она вышла под заголовком "Никого не забудем!".

(2)    Ст.130 «Оскорбление» утратила силу. Сие деяние выведено из под юрисдикции УК РФ, то есть, и оно преступлением не является.

 

 

Комментарии