Перейти к основному содержанию
Включайся в группу ЗОВ в Facebook Включайся в группу ЗОВ В Контакте Включайся в группу ЗОВ в Одноклассниках Подпишись на видеоканал важных новостей ЗОВ на Youtube

Учиться на чужих успехах настоящим образом

Нравится это кому-то или нет, но в России весны-лета 2020 года разговоры о революции становятся всё менее абстрактными. Даже будущее время в этой теме размывается на глазах.

Уже не удивляет, что не только «восстание», но и «революция» – говорят о событиях нынешнего июля в Хабаровске. Тем более что масштаб и радикализм их упрямо нарастает. Чем бы «фургалгейт» ни завершился, ясно: это первое, но не последнее событие такого характера и масштабов. И у Дальнего Востока на них монополии нет.

Если про заокеанские – и уже не только – «страсти по Флойду» говорят «революция», то чем Хабаровск хуже? Тем более что уже тоже не только он?

Но осмысление феномена революции – особенно в плане её возможности – отягощено набором вериг настолько привычных, что их и замечают-то редко.

Первая – тема «революции, пожирающей своих детей», что, мол, абсолютно неизбежно. И если революция неизбежна, то на такие эпизоды будущего надо заранее смотреть как на всевластный античный рок. Как на то, чем «придётся переболеть».

Вторая – «отсутствие общей программы» и тактические – до несовместимости – расхождения революционных сил. (В пределе – полностью исключающие революцию в единственном числе.)

Третья – представление, что даже если одной (либо даже главной) темой революции была несменяемость чьей-то власти – взявшие власть революционные силы, особенно если это силы левые, сами от власти никогда добром не откажутся. Т.е. о возможности сменить власть на выборах – на десятки лет лучше забыть.

А ведь примеру, убедительно доказавшему, что ни первое, ни второе, ни третье неизбежным не является – уже больше сорока лет!

Пример этот – Сандинистская революция в Никарагуа, на этом сайте уже представленная фрагментами своей поэтохроники.

Ставший привычным – до характера новой нормы – «бархат» в ней и не ночевал. Напротив: сценарий был самый жертвенный и трудный: затяжная партизанская война по преимуществу. Однако не было – от-слова-совсем, как сейчас выражаются – «пожирания» победившей революцией «своих детей».

Не было нежелания, не было неспособности найти общий знаменатель усилиям разных революционных группировок, обречённых поэтому остаться разрозненными. (А ведь соседство просоветской и прокитайской ориентаций, легко угадывающееся за тактическими различиями – это тогда была не шутка…)

Не было даже (хоть это не самое важное и вообще не обязательно: есть вещи поважнее) нежелания победивших революционеров уходить с занятых на волне революции постов «подобру-поздорову» в формате проигранных выборов. (При том, что претендовали на эти посты не только и не столько союзники, хотя бы и прохладные.)

А вот прочный возврат сандинистами власти после долгого пребывания в оппозиции, тоже посредством выборов – был.

Ещё весной 2011 года обо всём этом вкратце напомнил автор АПН Северо-Запад и газеты «Своими именами» Александр Сивов. (Отметив и малоприятные особенности стиля работы российской дипломатии.)

Тогда это напоминание не пригодилось, хоть год оказался не из спокойных. Пригодится ли через девять лет и дальше – зависит от многого и многих. Время пока ещё есть. Но сроки поджимают…

НИЩЕТА ДИПЛОМАТИИ

Я пишу из Никарагуа, где сейчас нахожусь.

В истории человечества есть несколько военных конфликтов, круто повернувших историю цивилизации. Предпоследний из них, перед Иракской войной, – революционные события в Центральной Америке.

История революции в Никарагуа у нас известна хорошо, хотя она и преподносилась в советское время под специфическим углом. Революционные войны в Сальвадоре и Гватемале освещались в те времена, напротив, очень скупо, исключительно в форме перепечаток из западной прессы и в пересказах кубинских дипломатов и спецслужб. Вроде как негоже нам, солидной стране, общаться с «террористами» до того, как они возьмут власть, мол, если победят – тогда поддержим и поможем. Ибо наша политика, как тогда говорилось, была «взвешенная» и «продуманная», не допускающая провокаций.

Нюанс о никарагуанской революции, который не афишировался в публикациях советского времени, – в семидесятых годах Сандинистский фронт национального освобождения был разделён на три фракции, объединившиеся только непосредственно перед победой. Во-первых, «Ленинская пролетарская тенденция», ориентирующаяся на советский опыт, «Длительная народная война», копирующая китайскую и вьетнамскую тактику, и «Повстанческая». Стратегия последней (её возглавлял, в частности, нынешний президент Никарагуа Даниель Ортега) строилась на дерзких внезапных атаках в городах, включая захват заложников, что производило особенно ошеломляющее психологическое впечатление на народ и властную вертикаль диктатуры. Именно эта стратегия и привела, в итоге, к победе сандинистов. Подобный раскол был и в революционной среде в Сальвадоре и Гватемале. Если не считать давно забытой нами истории попытки захвата анархистами и эсерами-максималистами в 1906 году Белостока, аналогий «повстанческой» стратегии в классической марксистской теории нет.

Забудьте и про смердящую ложь нынешних российских пропагандистов про «революцию, которая пожирает своих детей». Информирую: никаких детей революция в Никарагуа не пожрала. То же и в Сальвадоре, где сегодня у власти также бывшие «террористы».

Никарагуа является одним из немногих государств, официально признавших Южную Осетию и Абхазию. Учитывая зависимость страны от США – прямая и косвенная помощь, массовый туризм, – это был огромный риск для Никарагуа. Поэтому первые контакты я начал с телефонного звонка в посольство России в Никарагуа. Я попросил возможность подъехать и получить информацию, как именно российское посольство представляет интересы этих государств (это стандартная дипломатическая практика в отношении малых стран). А также ряд других вопросов. Я представился: журналист от оппозиции, АПН-СЗ, «Своими Именами», а также победитель конкурса на лучшего франкопишущего репортера Украины. Меня попросили перезвонить через три часа и тогда сообщили:

Понимаете, график дипломатических встреч нашего посла настолько загружен на много-много дней вперед, что вам встретиться с ним никак не получиться, а все контакты с этими республиками курирует лично он. Советуем обратиться в местный МИД, они легко идут на контакт..»

Адрес никарагуанского МИДа мне неизвестен, пропускная система тоже. Испанским я не владею, никарагуанцы почти не знают иностранных языков. Журналистское удостоверение на этот год по ряду причин я не успел продлить, чисто формально оно недействительно. Кроме того, чтобы получить именно никарагуанскую точку зрения по признанию Южной Осетии и Абхазии, я мог просто зайти в посольство в Москве. Несмотря на всё это, если я сильно захотел бы получить интервью в никарагуанском МИДе и, как обезумевший дикий кабан, начал носом рыть землю Никарагуа с этой единственной целью – то всё решаемо, подобный опыт у меня есть. Но меня в Центральной Америке ждёт много других дел, кроме стремления по 36-градусной жаре долго и яростно прорываться в МИД за интервью, искать хорошего переводчика с русского или французского языков, платить ему деньги и прочее.

В переводе с дипломатического на русский линия российского посольства звучит так: дать пинка под зад приехавшему издалека журналисту, чтобы не вонял. Необходимо отметить, что это стандартный стиль российских дипломатических представительств, я и мои друзья сталкивались с российскими дипломатами множество раз, они так же работают и в Одессе, и в Кишиневе, и по всему миру. Сонное царство. Почетная синекура для высокопоставленных политиков, которые оказались не удел. Тёплые места для «золотой молодёжи» Москвы. Страх всякой ответственности: как бы чего не вышло. Тесная связь с «коммерческими структурами». Крайне слабое владение государственным языком страны, даже европейским.

Надеюсь, руководства Южной Осетии и Абхазии знают, кто представляет их интересы в российском посольстве в Никарагуа и руководствуются добрым старым правилом, сформулированным ещё Ким Ир Сеном: опора на собственные силы.

Вернемся к Никарагуа. Некоторые факты из истории страны – конспективно. 1979 г. – победа революции, бывшие «террористы» приходят к власти. 1990 г. – в результате горбачёвщины в СССР и давления США сандинисты теряют власть, формально это выглядело как «проигранные выборы». 2006 г. – левые европейские эксперты по проведению выборов, опираясь на финансовую поддержку Венесуэлы, помогают сандинистам вновь придти к власти, со стороны это выглядит как «выигранные выборы». 2006-2011 годы укрепление власти сандинистов, «демократическая оппозиция» сведена мягко и демократично к группе статистов в парламенте. С приходом Обамы к власти США окончательно перестали грубо вмешиваться во внутренние дела страны. Никарагуа ищет для себя уже не советскую, а иную модель социализма: христианского и «солидарного».

Александр Сивов

Источник: svoim.info

Комментарии